Книга Чесночные баллады, страница 31 – Мо Янь

Цзиньцзюй встала на колени перед четвертой тетушкой, обхватила обеими руками испачканную седую голову и по-бабьи, по-старушечьи, натужно зарыдала.

Гао Ян зашмыгал носом, прикрыл глаза, старался вслушиваться в громкие переклички мужчин, погонявших скот на дальних полях. В уши ему врезался размеренный громкий крик ослов. Он боялся ослиного зова. И потому снова поглядел на Цзиньцзюй и четвертую тетушку.

Золотистый солнечный свет высвечивал лицо четвертой тетушки, поддерживаемое руками Цзиньцзюй.

— Маменька… Это все от того, что дочь у тебя дурная… Матушка, проснись…

Четвертая тетушка медленно открыла глаза, мелькнули белки, и снова закрылись глаза. Две темные слезы жемчужинами выкатились из-под век.

Гао Ян увидел, как четвертая тетушка высунула покрытый белыми пупырышками язык и лизнула Цзиньцзюй в лоб. Так собака лижет щенка, так корова лижет теленка. Это его покоробило, но он тут же подумал, что если бы у тетушки руки не были скованы, то она бы ни в коем случае не целовала дочь языком, и отвращение как рукой сняло.

Цзиньцзюй вытащила из узла арбуз, пробила кулаком кожуру, выковыряла красную мякоть и сунула ее в рот четвертой тетушки. Та, булькая, заплакала, булькая, сглотнула, как грудной ребенок, которому одновременно и плакать, и есть хочется.

От вида арбузной мякоти у Гао Яна внутренности болезненно сжались, в душе вспыхнуло презрение к матери и дочери: ничего я не возьму из твоих рук, даже если предложишь.

Когда же Лошадиную Морду прекратило выворачивать наизнанку? Гао Ян все смотрел на Цзиньцзюй и ничего другого не видел.

Лошадиная Морда уже повалился вниз, вжался в корни дерева. Голову он опустил, туловищем подался вперед, тоже встал на колени.

А женщины снова зарыдали. Нажрались арбуза – и еще надрывнее зарыдали! Так Гао Ян про себя подумал. Он снова не удержался и повернул голову, чтобы удостовериться в этом. От арбуза они даже кусочка не откусили. Ухватившись за голову четвертой тетушки, Цзиньцзюй всем телом боролась с рыданиями.

— Хризантемочка ты моя… Бедная… Не должна была матушка тебя бить… Матушка тебя больше не держит… Отыщи Гао Ма… Живите вместе в счастье…

Оба грузовика доверху загрузились мебелью и, качаясь от тяжести, неуверенно тронулись в путь позади машины.

Полицейские поели и с шумом вывалились наружу, Гао Ян услышал их тяжелые шаги и вновь напрягся.

Проехала машина. Отгрохали грузовики. Стеклышки автомобилей отражали золотой свет, у водителя лицо было крупным и алым.

Что случилось потом, не забыть и на смертном одре.

То ли дорожка со двора волостного правительства была не особо широкой, то ли водитель перебрал немного, то ли у Лошадиной Морды голова была длинновата, то ли судьба так распорядилась, но, когда груженный мебелью грузовик проезжал мимо Лошадиной Морды, торчащий из кузова железный угол зацепил голову несчастного, со свистом расщепив ее большой белесой дырой, из которой тут же шумно полились темная кровь вперемешку с похожей на бобовую гущу жижей, остающейся от соевого молока. Лошадиная Морда охнул, тело поддалось вперед, но даже при его длинной башке до земли ему было далеко – к тому же его оттягивали назад прицепленные к тополю руки. Шипя, кровь забрызгала дорожку.

Полицейские остолбенели.

Почтенный Чжэн бранью обрушился на краснолицего водителя: