Книга Двухголовый всадник, страница 15 – Наталья Звягинцева

Несколько примелькавшихся графу лиц – то ли приживалок, то ли дворовых – теснились у дальней стены. При появлении Вислотского они поднялись с лавки, поклонились ему в пояс и так же безмолвно уселись обратно.

Особняком ото всех держался седовласый старик. Он единственный, кто после поклона остался стоять, ожидая распоряжений барина. Наружности тот старик оказался примечательной. Щуплый, длиннобородый, с головою на кривой шее, он опирался на деревянную клюку, но при этом источал спокойствие и некую благость. Взгляд его был ласковым, добродушным, будто говорившим: отдаюсь, добрые люди, на вашу милость, и будь что будет.

— Как звать тебя, сказочник? – гулко спросил Вислотский.

Два десятка свечей, расставленных на столе и по углам, источали приторный запах воска. Окна и двери в столовую были распахнуты настежь, но это не давало свежести.

— Прокопий я, мил господин, Прокопий-странник, – проблеял старичок, от чего его головёнка свернулась набок ещё шибче. – А я так понимаю-с, что хотите вы сегодня сказочек моих послушать-с?

Прокопий хитро прищурился и затряс бородой, будто козлик.

— Коли люди хотят послушать, так и расскажи им, – повелел граф, – да только сперва чаю выпей да угостись чем-нибудь.

— Вот за это спасибо, мил господин. – Старик проворно юркнул за стол и с благодарностью принял из рук Глафиры Андреевны чашку дымящегося чая. – Я немного подкреплюсь, с утра ж ничего-с во рту не было, а покамест подумаю, какими сказками вас позабавить-с. Только вот заранее предупредить хочу-с, сказок-то я вовсе не знаю-с…

— Как же так? – не удержавшись, воскликнул Громов и с некоторой враждебностью и недоверием уставился на старца.

— А вот так-с, – Прокопий напустил виноватого смущения на лицо, – все мои сказочки, так вы их называть изволите-с, вовсе не сказки, а настоящая и непоколебимая правда-с. Многих я сам был свидетель, остальные же слыхал от надёжных людей, что врать не станут, вот те истинный крест.

Старик поднялся с места, размашисто перекрестился и низко поклонился до самой земли. Люд, сидевший на лавках, зашептался, закрестился в ответ, запричитал, многие одобрительно закивали головами. Глафира Андреевна, оказавшись строгою с приказчиком, к дворовым и местным приживалкам прониклась излишней жалостью, вот и позволила любопытствующим, коих оказалось уж слишком много, уговорить себя и разрешить послушать странника с его сказками. Теперь же, искоса поглядывая на недовольное лицо графа, женщина ругала себя за излишнее добросердечие.

Тем временем Прокопий на скорую руку закусил сперва жареным гусенком, затем проглотил кусок вяленой стерляди, после испробовал несколько ломтей ветчины и ароматной солонины. Под самый же конец своей трапезы сказочник взял с круглой тарелки пряник и горсть сушек, принялся обмакивать их в кипяток и отправлять в рот, довольно при этом причмокивая. Испив две полные чашки чаю и не отказавшись от предложенной стопочки жгучей брусничной настойки, утёрся рукавом рубахи. И так это проворно у старика получилось, что Николай Алексеевич за всё это время успел лишь несколько глотков отпить из своей чашки.

— Спасибо за угощение, сытно и вкусно у вас, – поклонился Прокопий. – Люди вокруг меня добрые собрались. Вот мой первый вам сказ и будет он о прекрасной деве.