Книга Восьмое министерство, страница 32 – Константин Набутовский

— Где я?

— Не шевелись, — сказала Нина. Её голос звучал ровно, без истерики, но с каким-то трепетом. — Всё в порядке. Ты в Доме Заботы. Сектор Гармонии, медицинский отдел.

Я попытался улыбнуться:

— Красиво звучит. Почти как «морг». Мы перешли на «ты»?

— Да, если не возражаешь, — тихо ответила она, опустив взгляд.

Я попытался улыбнуться ещё шире:

— Возражу, но только если ты предложишь перейти обратно на «вы».

Она подняла взгляд и тоже улыбнулась лишь уголками губ и крепче сжала мою руку.

Надо мной навис Антон. На лице у него было то, что можно назвать облегчением, но не радостью. Он выглядел так, будто вытащил из воды сундук с сокровищем и теперь не знал — открыть его, или просто сидеть рядом и охранять.

— Что случилось? — спросил я, глядя на него.

— Машина, — ответил Антон быстро. — Автопилот не удержал траекторию. Мы вышли из мастерской, и тут — визг шин. Я не соображал, что делаю. Инстинктивно оттолкнул тебя. Ты упал и потерял сознание.

Фрагменты постепенно складывались, как пазл. Сердце тупо колотилось.

Тут дверь отворилась и вошёл высокий крепкий мужчина в белом халате — «д-р С. Петров». Очки у него были точно такой формы, как у Рудакова, моего главного редактора там, в Москве. Отчего он выглядел как филин, уставившийся на мышь.

— Очнулись? Ну отлично, — спокойно сказал он. — Как вы себя чувствуете?

— Голова кружится, — пробормотал я честно.

— Ощущаете боль? — зрачки под очками блеснули, но голос оставался спокойным.

— Болит плечо и бок, — сказал я. — И голова.

Нина положила ладонь мне на лоб, её тепло было кусочком реальности. Боже, приятно-то как!

Доктор открыл тетрадь.

— По предварительным данным, — начал он, — за последние десять лет были случаи сбоев управления, но единичные — короткие отказы исполнительного уровня: сенсоры видели путь, но логика не отрабатывала правильно команду корректировки траектории.

— То есть машина сама? — переспросил я.

— Да, конечно. Автопилот, — кивнул он. — Причины — разные: от временного воздействия помех на сенсоры до внутреннего программного сбоя в контроллере. Официальное заключение — неисправность управления.

Он посмотрел на Нину:

— Хранители Совести зарегистрировали инцидент. Пока это классифицируют как «аварийная ситуация». Но будут ещё проверки.

Я посмотрел на Антона: он был весь белый.

— Машину забрали на экспертизу, — сказал он. — Камеры засняли момент, сенсоры машины передавали данные в сеть. Никаких следов внешнего вмешательства пока не обнаружено. Автопилот включил режим аварийного торможения слишком поздно — поэтому и манёвр оказался резким. Это всё, что пока известно точно.

— То есть виноватых нет? — спросил я.

— Проверка идёт по стандарту, — ответил врач. — Техническая комиссия, служба автотранспорта, хранители… если будет необходимость, подключат специалистов. Но сейчас главное — вы. Нужна рентгенография и осмотр невролога. И отдых.

Шёл дождик — маленькие невидимые капли барабанили по стеклу больничного окна. Антон сидел рядом и молчал. Нина держала меня за руку, медленно поглаживая, и смотрела на меня как-то особенно. Это было неожиданно и приятно. Я знал такой взгляд. Неужели я стал ей интересен уже не как диковинка, а просто как мужчина? Я очень хотел этого.

— Фотографии, — тихо сказал я, когда врач вышел. — Телефон цел?