Книга Восьмое министерство, страница 33 – Константин Набутовский

Антон сжал мою руку:

— Цел и невредим, в отличие от тебя, — он попытался улыбнуться.

Теперь Нина смотрела на меня со странной смесью профессиональной настороженности и явно заметного любопытства.

Я прокручивал в голове цепочку событий: автономная машина, сбой управления — звучит просто, но при этом таит в себе возможность иного смысла. Могла ли это быть просто техническая неисправность? Конечно — электроника всегда глючит. Но могло ли это быть чем-то ещё — из ряда тех событий, которые не любят называть вслух в купольной тишине? Мысль была как заноза: острая и неприятная.

Я закрыл глаза и позволил себе ещё немного погрузиться в полумрак. Шаги в коридоре, чьи-то отдалённые голоса — всё это было фоном. Я думал только об одном — фотографии. Именно они были тем, за что можно зацепиться. У меня было чувство, что данные с экранов, которые я сфотографировал, в системе могли уже или измениться, или исчезнуть совсем. Это просто удача, что телефон не пострадал. И это придавало силы: расследование начнётся не тогда, когда кто-то там начнёт разбираться с неисправностью машины, что, впрочем, не исключено. Оно начнётся с меня, с моих снимков, с того, о чём я уже начал подозревать.

Антон достал из кармана мой смартфон.

— Я зарядил его.

Он включил телефон. Экран засветился привычной заставкой.

— Я ничего не делал. Только, ну… чтобы проверить, что работает. И случайно включилось видео.

— И?

Он протянул мне телефон. На экране — лето. Озеро. Люди. Смех. Я, друзья, костёр, ночь. Настоящая ночь, не «симулированная темнота».

Антон смотрел, не мигая.

— Это же запись оттуда, извне?

— Да. И так выглядит жизнь. Настоящая, — сказал я, включая следующее видео, где мы с редакцией ездили на выходные на море.

Нина смотрела на экран, боясь шелохнуться. Море. Волны. Шум, которого под куполом не бывает.

— Это… море?

— Да. Чёрное. Это название, не цвет.

— Оно… настоящее?

— Да.

Она смотрела не отрываясь.

— Люди. Обычные, — сказала она, указывая на видео, где я смеюсь в кругу друзей. — Они… смеются? И ты…

— Потому что счастливы. И живут не по нормам.

Антон вдруг сказал:

— Я хочу туда. Хотя бы на час.

Вот она — трещина! Маленькая, но настоящая. И если трещина появилась… значит, вся эта система не такая уж и вечная.

Я повернулся к нему:

— Спасибо, что толкнул.

— Нормально, — улыбнулся он. — В другой раз ты меня.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — улыбнулся я в ответ.

Нина встала и подошла к окну.

Купол отсвечивал ровным светом, но в отражении, будто впервые, мелькала рябь.

— Видите? — сказала она тихо. — Система сбоит. Купол мерцает.

А может, это не купол мерцает? Может, просто кто-то наконец посмотрел на мир живыми глазами — и отражение стало другим?

— Не сбоит, — ответил я. — Просто отражает то, чего тут давно не было — живое лицо.

Пробоину, оказывается, можно сделать не взрывом, а снимком. Не лозунгом, а фотографией. Не словом «восстание», а чашкой кофе и видом на море.

И впервые под куполом стало чуть теплее.

Я проснулся не от боли, а от голоса — тихого, ровного, женского. Не человеческого.

— «Ваше состояние стабильное. Режим сна завершён».

Голос шёл откуда-то сверху. Свет включился сам: яркость медленно нарастала, пока не стала комфортно-ненавязчивой. Кровать ожила и плавно приподняла спинку.