Книга Золушка в стиле вамп, страница 4 – Ирмата Арьяр

— Я поняла, я готова, — Золушка благодарно склонила голову перед старухой. — Но почему вы мне помогаете?

— Потому что ты была вежлива, никогда не спрашивала, кто я, и принимала мои дары с благодарностью.

Фея снова взмахнула своей странной палкой с железным крюком.

Платье, сотканное из паутины и лунного света, облепило тело Золушки, подчёркивая пугающую хрупкость живого человека среди мертвецов. Мох обрамил ворот и рукава, как старинное кружево, и под лунным светом, сочившимся сквозь подвальное окно, оно отливало синевато-жемчужным, ирреальным сиянием, которое в этом мире могло принадлежать только нежити. Оно было прекрасным, как грёза, и ужасным, как посмертная маска.

— Очень красиво! — выдохнула Золушка. — Но, кажется, оно не очень сочетается с моей обувью.

— Не проблема.

Фея стукнула тупым концом палки о землю, плотная, как камень, почва содрогнулась, поднявшаяся пыль уплотнилась, и упала с хрустальным дребезгом.

— Ох ты ж, чуть каблуки не обломила! — скривилась старуха. — Вот, носи, не споткнись.

Золушка сняла башмаки, аккуратно спрятала под крыльцо и надела хрустальные туфельки. Вместо бантов на них были осколки чёрного вулканического стекла, острые, как бритвы.

— Осторожнее с ними. Они не для танцев, — предупредила ведьма почти нежно. — Они для того, чтобы в нужный момент тебе не пришлось искать оружие. Надеюсь, ты поймёшь, когда этот момент наступит. Он возможен только в эту ночь. А теперь иди. И не благодари. Иди и умри. Как-нибудь.

Золушка поклонилась и села в карету. Та дернулась, заскрипели шестеренки, как у часового механизма, сдвигающего стрелки раз в год.

"Иди и умри", — сказала ей Фея. "Как-нибудь". То есть, либо стань неживой невестой Вечного Принца, либо стань по-настоящему живой, найди и открой врата в мир живых.

Ее единственный шанс на рассвет — это пройти по краю пропасти в бальном зале, пережить танец с вампиром и использовать ту фору, которую дает ей магия самайна, чтобы навсегда покинуть территорию мертвых.

Когда Золушка въехала на огромную площадь перед дворцом, ездовая тыква остановилась. Девушка надела диадему из сиявших бриллиантами ее собственных слез и маску с жутким лицом утопленницы, — все это она нашла на сиденье кареты, а значит, исчезнет в полночь.

Окна готического дворца с остроконечными башнями и острыми, как пики, шпилями сияли багровым светом, безопасным для вампиров.

Призраки в ливреях открыли перед ней высокие двери.

Она вошла в огромный зал. Оркестр, состоявший из скелетов, заиграл заунывный вальс. Кости стучали друг о друга в идеальном ритме — лучевая о лучевую, позвонок о позвонок, череп о ребра, и от этого глухого, ритмичного перестука по залу пробегала дрожь экстаза, почти религиозного.

Нежить — личи, упыри, вурдалаки и призраки, прикованные к земле незаконченными делами, — обернулась, как единый гигантский организм. Они почувствовали её. Тепло. Пульсацию. Мерзость и сладость жизни.

Она шла сквозь толпу в сияющем серебристо-лунном платье, и лица мёртвых медленно поворачивались за ней, как кошачьи глаза за мышью. Она чувствовала их взгляды: голодные, любопытные, жадные. Но оранжевый сок делал своё дело: от неё тянуло холодом и разложением, и мёртвые колебались, не решаясь двинуться.