Книга Золушка в стиле вамп, страница 5 – Ирмата Арьяр

Толпа раздвинулась, и она увидела цель.

На возвышении, в обитом бархатом гробу, возлежал Принц. Бледный, прекрасный с тонкими чертами и благородно прямым носом, с густыми черными локонами на алой подушечке,.

Его гроб был чёрным, лакированным, с золотыми ручками, и он возлежал в нём, положив длинные пальцы на узорные золотые борта. Веки его дрогнули, как тяжёлые шторы, и по залу прокатился волной восторженный, почтительный ропот.

Их повелитель — древний, как смерть, как этот город, — проснулся.

Он распахнул хищные, багрово светящиеся глаза. И улыбнулся. Широко. Радушно. Золушка содрогнулась, заметив его длинные игольчаты клыки, как у огромного нетопыря, но тут же взяла себя в руки. Нельзя показывать страх. Эти твари чуют страх лучше, чем даже открытую рану.

Принц поднялся — плавно, изящно. Он словно вытек из своего ложа, беззвучно, как тень.

Спустился в зал, и толпа мертвецов почтительно расступалась перед ним, кланяясь и восхваляя. Алые глаза обвели гостей Бала. Он чувствовал биение живого сердца где-то в этой блестящей и устрашающей толпе, но не видел, в чьей груди оно спрятано.

Каждый раз, когда Бал Мертвых приходился на пятницу, он искал ту единственную, чья кровь не остыла, чтобы сделать её своей вечной королевой.

Он мог питаться чем угодно, — кровью, страхом, мечтами, — но раз в год, в ночь самайна, когда границы между мирами истончаются, он позволял себе мечтать о невозможном: о живой женщине, которую можно обратить, о сердце, которое остановится ради него. Но зато ее душа будет сиять для него вечно, горячо и преданно. Только для него. Разве он хочет много?

Наконец он увидел ту, что сияла свежестью, как рассвет. Он подошёл к Золушке.

— Какое горячее у вас дыхание, — прошептал он, склоняясь к её руке. Его клыки царапнули кожу. — Вы здесь новенькая?

Ее сердце заколотилось. Она почувствовала, как волшебный сок на коже под его дыханием испаряется. Принц был слишком близко. Но она верила Фее.

Она проглотила страх, подняла подбородок и склонилась в реверансе, который видела у сестер, когда они издевались над ней, мол, мёртвого этикета живая ни за что не осилит. Она осилила.

— Новенькая, — ответила она тихо, и голос её не дрогнул, хотя внутри всё скручивалось в спираль от ужаса. — Меня не было на прошлых балах.

— Я знаю, — промурлыкал он, ведя её за руку в центр зала. — Я бы запомнил такой потрясающий контраст. Рассветное тепло и лунный холод. Изумительно.

Они танцевали. Золушка двигалась механически, чувствуя, как защита медленно испаряется с кожи, унося с собой иллюзию смерти. Она видела, как гости принюхиваются. Как их пустые глазницы загораются алыми или болотными огоньками, фокусируясь на её горле. Мертвые музыканты начали сбиваться с такта, привлечённые запахом ее эмоций.

Вальс казался бесконечным. Принц держал её за талию, и от его холодных пальцев сквозь паутину платья шла тоскливая, тянущая, неживая стужа. Он кружил её между гостями, и с каждым поворотом она рисковала порезать вулканическим стеклом туфель собственные лодыжки. Золушка чувствовала, как тает время, оставшееся до полуночи.

— Вы — живорожденная, это такая редкость, — шепнул Принц. У него не было живого дыхания, но связки в горле вибрировали по его воле, рождая слова. — Большинство из этих прекрасных дам в шелках и золоте — мертворожденные. Вот как те две девицы в осенних платьях, танцующие с призраками. — Он показал на сестер Золушки. — А есть еще убитые матерями до рождения. Они тоже вырастают в моем городе. С вечной тоской по жизни, которую у них отобрали до первого вздоха, если вы понимаете, о чем я.