Книга Тайна черного кеба, страница 23 – Фергюс Хьюм

— Проклятье! – вырвалось у Горби, когда он увидел, что Фицджеральд исчез. – Не может же он быть таким глупцом, чтобы разгуливать в той же одежде, в которой убрал Уайта, и думать, что его не узнают! Мельбурн – не Париж и не Лондон, нельзя же быть таким беспечным… И как же он удивится, когда я надену на него наручники. Ну что ж, – продолжил он, зажигая трубку и садясь на лужайке, – полагаю, мне придется подождать его здесь.

Терпение следователя подверглось испытанию – час проходил за часом, но никто не появлялся. Он выкурил несколько трубок и наблюдал за людьми, прогуливающимися при свете луны. Несколько девушек гуляли, обнимая друг друга за талию и хохоча. А затем из дома вышли молодой человек с женщиной, очевидно, влюбленные. Они поравнялись с Горби, сели рядом и стали пристально смотреть на него, намекая, что ему следует уйти. Но детектив не обращал на них никакого внимания и неотрывно следил за домом напротив. В конце концов влюбленные с негодованием покинули свое место.

Затем Горби увидел, как Мэдж и Брайан вышли на веранду, и услышал в ночной тишине странный нечеловеческий звук. Это было пение мисс Фезервейт. Он обратил внимание, что Мэдж зашла обратно в дом, и вскоре Фицджеральд последовал за ней. Уходя, он обернулся и внимательно посмотрел на детектива.

— Ага, – заметил Горби и снова зажег свою трубку. – Мучает совесть, не так ли? Подождите немного, мой дорогой друг, и я посажу вас за решетку.

Затем темные фигуры гостей высыпали из дома, и их обладатели стали расходиться по одному, пожимая руки и желая друг другу спокойной ночи. Вскоре Брайан вышел на тропинку с Марком Фретлби и Мэдж, которая держала отца за руку. Хозяин дома открыл ворота и протянул руку.

— Спокойной ночи, Фицджеральд, – сказал он сердечно, – мы всегда вам рады.

— Спокойной ночи, Брайан, дорогой, – проговорила Мэдж, поцеловав любимого. – Не забудь о завтрашнем дне.

Затем отец и дочь закрыли ворота, оставив молодого ирландца снаружи, и пошли обратно в дом.

— О! – проговорил Горби. – Если бы вы только знали то, что знаю я, вы бы не были так бесконечно добры к нему.

Брайан прогулялся по лужайке и, пройдя мимо сыщика, дошел до отеля «Эспланада». Там он облокотился на ограду и, сняв шляпу, наслаждался спокойствием и красотой позднего часа.

— Какой красивый парень! – пробормотал Горби с сожалением. – Сложно поверить, но доказательства слишком явные.

Ночь была очень тихой. Ни дуновения ветра, даже морской бриз стих. Брайан смотрел на рябь на воде и на маленькие волны, набегающие на песок. Узкий длинный пирс как черная нить врезался в полотно переливающегося серебра воды, и вдали, словно сказочные фонарики, мерцали огни Уильямстауна. Над этим умиротворяющим пейзажем раскинулось небо, которое понравилось бы Доре^[10], – тяжелые кучевые облака навалились друг на друга как скалы, нагроможденные титанами в надежде взобраться на Олимп. Потом в белых клубах появился просвет, и можно было увидеть сверкающий звездами кусочек темно-синего неба, а в самой глубине скользила луна, проливая свет на облачный край и как бы даря надежду.

К раздражению Горби, который не особенно интересовался пейзажами, Брайан разглядывал небо несколько минут, восхищаясь удивительной красотой игры света и тени. Наконец он зажег сигарету и двинулся вдоль пирса.