Книга Муж проиграл меня в карты, страница 1 – Алёна Мэй

Кирилл вернулся в четыре утра, и по тому, как он возился с замком, я поняла всё раньше, чем он переступил порог.

Он никогда не умел открывать дверь тихо. В трезвом виде ещё кое-как получалось, но пьяный он всегда выдавал себя с головой. Ключ скрёбся о металл, связка падала, он чертыхался, поднимал её и снова ронял. Я лежала в темноте с открытыми глазами и считала секунды. Двадцать три. Столько ему понадобилось, чтобы справиться с одним замком, который я открывала за две.

Свет в прихожей вспыхнул и полосой ударил по потолку спальни. Я зажмурилась и не двигалась. За пять лет брака я выучила эту науку до совершенства: лежать неподвижно, дышать ровно, не подавать голоса. Иногда помогало. Он проходил мимо, падал на диван в гостиной и засыпал, а утром я делала вид, что ничего не слышала. Иногда не помогало.

Сегодня не помогло.

Шаги были тяжёлые и неровные, он задел плечом косяк, и я услышала, как дверь спальни стукнулась о стену. Потом он долго стоял в проёме. Я чувствовала его взгляд: пьяный, мутный, но внимательный.

— Ника!

Я не отозвалась.

— Ника, я знаю, что ты не спишь. Не притворяйся, пожалуйста.

Он был прав, и смысла ломать комедию не было. Я открыла глаза и села в постели. То, что я увидела, мне не понравилось.

Кирилл стоял в дверях, держась за косяк, и его лицо было серым. Не бледным, а именно серым, как у человека, которому плохо. Возможно, от выпитого, а возможно, от чего-то другого. Рубашка выскочила из брюк, галстук он сдёрнул и засунул в карман, воротник был расстёгнут на две пуговицы. Глаза красные.

За пять лет я видела его разным. Злым, жалким, униженным, требовательным. Но испуганным никогда.

— Что случилось? — спросила я. — Ты меня пугаешь.

Он открыл рот, потом закрыл. Провёл ладонью по лицу, и я заметила, что рука дрожит. Мелко, противно, как у старика.

— Я должен тебе кое-что сказать, — выдавил он. — И я не знаю, как это сказать, чтобы ты поняла.

— Говори как есть. Я пойму.

Он сделал шаг в комнату, потом второй и сел на край кровати. Матрас прогнулся под ним. От него разило так, что меня замутило: алкоголь, табак и ещё что-то резкое, металлическое, чужое. Я отодвинулась.

— Я играл, — сказал он.

— Я знаю, что ты играешь. Ты делаешь это последние полгода, если не больше. Я не слепая.

— Ты не знаешь всего.

— Тогда скажи мне всё. Сколько ты проиграл?

Он долго молчал, глядя на свои руки. Пальцы у него всегда были красивые, длинные, ухоженные, он ими гордился. Сейчас они дрожали и казались чужими.

— Я проиграл много, Ника. Очень много.

— Сколько?

— Всё, что у меня было.

Я не поняла. Правда не поняла. Слово было короткое, знакомое, но оно не складывалось в смысл.

— Что значит всё, Кирилл? Объясни мне.

— Бизнес, — сказал он. — Машину, счета и квартиру.

Последнее ударило под дых. Квартира была общей. Он не имел права её трогать.

— Как ты это сделал? — спросила я, и голос у меня сел.

— Думал, что отдам. Я был уверен, что всё вернётся, Ника. Я всегда отыгрывался.

— Ты поставил квартиру на кон? Ты понимаешь, что ты натворил? Ты понимаешь, что мы теперь останемся без квартиры? Ты понимаешь, что это наше единственное жильё?

— Я всё верну! — Он схватил меня за руку, и я почувствовала, какая у него холодная и влажная ладонь. — Я найду деньги, я договорюсь, мне дадут время. Мне нужно время, вот и всё.