Книга Муж проиграл меня в карты, страница 25 – Алёна Мэй

— Ты сумасшедшая, Ника, — сказал он негромко. — Никто в жизни не смел говорить со мной так.

— Кто-то должен был это сказать.

Он не стал спорить. Его вторая рука легла мне на талию, притягивая к себе, и я шагнула навстречу, прижимаясь лбом к его груди под мягкой шерстью джемпера. Я чувствовала тяжелые, ровные удары его сердца.

Он наклонился и накрыл мои губы своими.

В этом поцелуе не было той темной, подавляющей власти, которая была в прошлый раз. Не было приказов и не было проверки на покорность. Это был поцелуй двух людей, которые сбросили броню и встретились настоящими: живыми, уязвимыми и свободными.

Я обняла его за шею, запустив пальцы в короткие влажные волосы на затылке. Его руки сжались на моей спине крепче, поднимая меня, и мир сузился до тепла этой комнаты, запаха дыма и его дыхания на моей коже.

Когда он подхватил меня на руки и понес наверх по широкой лестнице, в его комнату, я знала: между нами больше нет долгов. Нет карточного стола, нет Кирилла и нет прошлого.

Мы начали все сначала.

Коридор районного отдела загса был узким, выкрашенным казенной бежевой краской и насквозь пропахшим дешевым растворимым кофе.

Я сидела на дерматиновом диване возле кабинета номер три и смотрела на противоположную стену. Рядом со мной переминалась с ноги на ногу молодая пара. Они пришли подавать заявление. Они тихонечко смеялись, держались за руки и смотрели друг на друга с той слепой, наивной уверенностью, с которой пять лет назад смотрела на мир я сама.

Я вспомнила нашу с Кириллом подачу заявления. Такой же душный коридор, только в другом районе Москвы. Кирилл тогда обещал золотые горы, клялся, что расширит бизнес, что мы купим дом за городом, что я буду писать свои книги и ни о чем не беспокоиться. А потом начались первые долги, первые ночные загулы и запах алкоголя, тогда же я услышала и первые слова о том, что я сижу на его шее и должна молчать в тряпочку.

Дверь кабинета открылась, из нее вышла усталая женщина:

— Следующий, входите.

Я поднялась, поправила пальто и переступила порог.

Внутри было душно. За массивным столом сидела сотрудница в строгом сером жакете с аккуратной короткой стрижкой. Перед ней лежала раскрытая актовая книга, исписанная сотнями фамилий.

— Паспорт, пожалуйста.

Я достала документ из сумки и положила на край стола. Женщина открыла страницу с семейным положением, быстро сверила номер записи с журналом, обмакнула стальное перо в чернильницу и пододвинула книгу ко мне:

— Распишитесь в графе номер восемь. И вот здесь, за получение гербового бланка.

Я взяла ручку. Рука была твердой. Чернила легли на шершавую бумагу без единой помарки. Моя девичья фамилия снова будет стоять в официальных документах, вычеркивая пять лет брака, словно их никогда не существовало.

Сотрудница прижала к странице моего паспорта тяжелый металлический штамп, с глухим стуком ударила ладонью по рукоятке и протянула мне два документа: паспорт с синей печатью о расторжении брака и плотный гербовый лист свидетельства о расторжении брака.

— Брак расторгнут в одностороннем порядке на основании решения суда. Всего доброго.

— Спасибо, — ответила я.

Я спрятала бумаги в сумку, вышла в коридор, прошла мимо целующейся молодой пары и толкнула тяжелую входную дверь с медной ручкой.