Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 3 – Марко Мальвальди

Джулиано из Муджи – францисканский проповедник.

Диодат из Сиены – приор иезуатов (то есть ныне исчезнувшей Конгрегации Бедняков Иисуса в Сан-Джироламо), стойкий пастырь своего стада.

Джоаккино из Бренно — монах-иезуат и непримиримый проповедник, зачинщик толп и возмутитель спокойствия.

Элиджио из Варрамисты – иезуат и эксперт-графолог, поскольку сведущ в векселях и аккредитивах; бывший банкир, обращенный в веру на дороге, ведущей в Милан.

Джулиано делла Ровере – кардинал, который все еще не переварил избрание папой своего соперника Александра VI Борджиа.

Замок Сфорца во времена Леонардо

Прежде чем войти, человек на минуту остановился.

Не нужно было оглядываться по сторонам, чтобы убедиться, что за ним никто не идет. Вход в замок находился в одном из старых районов Милана, на сырой и темной улице, до которой можно было добраться только по другим таким же сырым и темным улицам. Даже если бы кто-то решился его преследовать, он давно потерял бы его из виду, несмотря на броский розовый цвет его одежды.

По правде говоря, он и сам иногда боялся заблудиться. Уже однажды ему случилось потеряться в запутанных переулках вокруг замка. Отчасти, конечно, по своей вине: у него напрочь отсутствовало чувство ориентации. Отчасти же по вине этого города, так плохо продуманного, построенного без плана, не имевшего никакой формы, с плохим просмотром. Этот город следовало бы переосмыслить сверху донизу. Построить иначе. Совершенно иначе. Так, как никто еще не видывал. Например, этот город можно было бы построить на нескольких уровнях. Тогда он поднимался бы снизу вверх, от воды до неба. Этот город был бы полной противоположностью дому: бедные жили бы наверху, а господа – на земле, как в римских инсулах, описанных в книге Витрувия. Правильно сделал Франческо ди Джорджо, что перевел ее с латыни, – это действительно стоило того. Отличная покупка, эта книга. Она обошлась ему в целое состояние, но навела на столько мыслей…

Мужчина в розовом опомнился, поняв, что заплутал – но лишь в собственных мыслях, что случалось с ним часто и было, безусловно, лучшей частью его жизни. Однако сейчас не время предаваться мечтаниям. Сейчас нужно действовать.

Спокойно, но не беззаботно, мужчина постучал в ворота. Почти сразу послышался скрип, что указывало на то, что их открывают, и после уличной темноты крохотный вестибюль оказался слишком ярко освещенным.

Послышалось всего одно слово:

— Входите.

И мужчина вошел, а позади него осталась кромешная тьма.

Первое, что бросалось в глаза при входе в зал Совета, – это скудный свет.

Несмотря на то, что была лишь середина октября, в Милане уже стало холодно, и еще до того, как замок заполнился вернувшимися из Виджевано господами, слуги успели закрыть окна ставнями: белыми полотнами, пропитанными скипидаром, чтобы они получились как можно более прозрачными. Ставни пропускали мало света, зато скрывали от посторонних глаз все, что происходило внутри зала. Для тех, кто жил в замке, это был зал Скарльони – его так называли из-за красно-белого орнамента^[1]. Но для всех остальных, то есть для большинства жителей Милана, это был зал Совета: зал, где обычно собирался Тайный совет. Шесть человек – шесть самых могущественных людей Милана – и их господин, самый могущественный из всех.