Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 58 – Марко Мальвальди

— О чем это ты?

— Я не вчера родился, Лодовико, и вижу: у тебя с Леонардо есть что-то тайное, что-то, что вы вместе замышляете. Я с первого взгляда понимаю, когда два человека говорят о чем-то, чего третий не должен знать.

— Галеаццо, ты мне доверяешь?

— Конечно, Лодовико.

— Вот и продолжай доверять, это дело тебя не касается. – Лодовико вдохнул, выгоняя из груди углекислый газ. Но не напряжение. – Ну и хорошо. Пусть войдут советники и первый вызванный. Кто там у нас?

— Приор Конгрегации Бедных Иисуса, отец Диодат из Сиены, и брат Джоаккино из Бренно той же Конгрегации, – объявил кастелян твердым голосом.

— Подойдите, подойдите, отец, – сказал Лодовико, по-прежнему сидя на своем стуле. – Прошу вас, брат Джоаккино, приблизьтесь. Мне интересно познакомиться с проповедником-иезуатом, о котором говорит весь Милан.

— Вы могли бы прийти на мессу, ваша светлость, если у вас появилось такое желание.

Из многих достоинств, которыми мог обладать брат Джоаккино из Бренно, расположение к людям явно не было тем качеством, которое он демонстрировал в первую очередь. И красота тоже. Это был невысокий человек, каких много, с монашеской тонзурой, переходящей в начинающуюся лысину, компенсированную двумя густыми, дремучими бровями и обильными пучками волос, торчащими из ушей.

Услышав слова, обращенные к нему, отец Диодат посмотрел на Лодовико с выражением, очень похожим на то, с которым кокер-спаниель смотрит на хозяйку, разбив вазу времен династии Мин.

— Ваша светлость должны простить резкость брата Джоаккино. Он прибыл из лесных краев нашей долины Камоника и не привык говорить с господами.

— Но зато он очень искусен в общении с простолюдинами, как я слышал.

— Прошу прощения у вашей светлости, если я выразился грубо, – сказал монах без улыбки. – Я всего лишь смиренный иезуат, слуга Господень, и не привык к роскоши вашей возвышенной обители.

— Я радуюсь, видя, что вы несете свое смирение с заслуженной гордостью, – ответил Лодовико, улыбаясь. – И я бы обрадовался еще больше, узнав, что вы думаете о способе управления этим городом.

Брат Джоаккино посмотрел на отца Диодата.

«Следи за словами, – предостерег его настоятель. – Это ловушка».

— Ваша светлость, я никогда не осмелился бы…

— Сказать это в моем присутствии? Не вижу причины, почему бы нет. Вы делаете это перед подданными герцога Джана Галеаццо, чьим опекуном я являюсь, и перед чужеземцами, прибывающими в Милан, чьим регентом я служу.

— Ваша светлость, – вмешался отец Диодат, – брат Джоаккино – человек пламенных проповедей, но честного сердца. Он никогда не сказал бы ничего, что противоречило бы Священному Писанию, и я уверен, что это именно то, что вас больше всего беспокоит, как вы столь по-христиански продемонстрировали, простив и отпустив брата Джулиано из Муджи.

Отец Диодат из Сиены не случайно был настоятелем одного из самых могущественных монашеских орденов Европы. И так же, как он предупредил своего монаха, теперь он предупреждал Лодовико. Вежливо, с уважением, но колко. «Дорогой мой Моро, ты, возможно, и правитель Милана, но, скажу тебе прямо, хотя и смиренными, умоляющими глазами, для церкви ты – ничто».

— Конечно, отец. Я не священнослужитель, как мой брат Асканио, но и я хорошо знаком со Священным Писанием. Мне кажется, в одном из Святых Евангелий написано: «Отдавайте кесарю кесарево». Если это написано в Святом Евангелии, то это указание, которому должен следовать каждый добрый христианин, не находите?