Книга Моя мерзкая фиалка, страница 46 – Марьяша Ришелье

Она врезалась в него, обхватив руками так, что ему перехватило дыхание, и спрятала лицо у него на груди. Тело ее дрожало мелкой, частой дрожью.

— Маг! Вейард... там... того, — ее голос был сдавленным, прерывистым шепотом прямо в ткань его рубахи. — Там на чердаке кто-то плачет. Маг...

Он автоматически обнял ее за плечи, почувствовав, как она вся напряжена. Его собственное раздражение от прошедшего инцидента мгновенно улетучилось, сменившись настороженностью.

— Успокойся, фиалка. Что плачет? Кто?

— Не знаю... — она выдохнула, не отпуская его. — Я хотела... посмотреть, может, там что-то для барьеров найти... старые книги... И услышала. Тихий плач. Как девочки. Или... не знаю. Но там никого нет! Я проверила! А плач... он продолжается. Пойдем в другой дом. Тут страшно. Тут кто-то живет...

Последние слова она прошептала с такой искренней, детской убежденностью, что у него ёкнуло внутри. Он знал свой чердак. Знавал каждую щель, каждый сундук. Там не было никого. Там не могло быть никого. Кроме...

— Тшшш, — мягко, но твердо произнес он, гладя ее по спине. Ее дрожь понемногу начала стихать под его прикосновениями. — Вот еще. Маг свою башню какой-то нечисти не отдавал. И призракам тем более.

Он отстранил ее ровно настолько, чтобы посмотреть в лицо. Она была смертельно бледна, глаза огромные, полные не надуманного, а самого настоящего ужаса. Этот страх был другим — не перед физической угрозой, а перед чем-то необъяснимым, что нарушало законы знакомого мира.

— Покажи, — сказал он просто.

Она замотала головой.

— Не хочу туда.

— Не одна. Со мной. — Он взял ее за руку. Ее пальцы были ледяными. — Если там и правда что-то есть, я это вышвырну. А если это просто скрип старых балок и твое воображение, испуганное после вчерашнего... то мы это тоже выясним.

Он повел ее наверх, не отпуская руку. Её шаги были робкими, она жалась к нему, как к единственному якорю в внезапно ставшем враждебном доме.

Чердак встретил их привычной ему картиной: пыль, полумрак, груды хлама, пропахшие затхлостью и временем. Воздух стоял холодный, неподвижный.

— Где слышала? — тихо спросил Вейард.

— Там, — она показала дрожащим пальцем в дальний угол, за горой старых сундуков и сломанных рам. — За этими ящиками.

Он кивнул, выпустил ее руку и сделал несколько шагов вперед. Прислушался.

Тишина. Густая, полная. Лишь их собственное дыхание нарушало ее.

— Ничего... — начал он, но не закончил.

Потому что услышал.

Сначала это было похоже на шорох — едва уловимый, как падение пылинки. Потом — на легкий, прерывистый вздох. А затем... затем до них донесся звук. Тихий, жалобный, несомненно детский плач. Он лился не из какого-то конкретного места, а словно висел в самом воздухе, исходя из щелей между досками, из тени под стропилами.

Алисия аж подпрыгнула и снова вцепилась в его руку.

— Видишь? Слышишь? Я не выдумала!

Вейард стоял неподвижно, вслушиваясь. На его лице не было страха, но исчезла и обычная насмешка. Было холодное, сосредоточенное внимание.

— Слышу, — подтвердил он. Голос его звучал ровно, но в нем появилась новая, металлическая нота. — Эхо. Отголосок. Не призрак. Не живой.

— Что это? — прошептала она.

— Память, — сказал он, медленно подходя к тому месту, откуда, казалось, исходил звук. — Камни, дерево... они иногда впитывают сильные эмоции. Особенно в местах, где была магия. Особенно — боль. Кто-то... давно... плакал здесь. И чердак это запомнил. И теперь, когда ты, с твоей чувствительностью, пришла сюда, испуганная, взволнованная... ты разбудила это эхо. Резонируешь с ним.