Онлайн книга «Психопатка»
|
Она была слишком велика для того, чтобы положить на полку. — Как дела у мальчика и барышни? – спрашивает мисс Ягнен. – Сильно шумят и грубят? — Да, есть такое, – говорю я и доверительно сообщаю ей. – Но ведь и я тоже. Мисс Ягнен с приоткрытым ртом изучает мое лицо, а затем растягивает губы в широкой улыбке, которая уступает место искреннему хохоту. — Эх, мисс Нотти! – выдавливает она сквозь смешки. – Чудна́я вы, однако, штучка! Я смеюсь, резко наклоняюсь и грубо ку-саю ее. Мисс Ягнен роняет поднос на пол и оступается, хватаясь рукой за ухо и ахая. — Гадина! – кричит она. – Гадина! И я вижу, как в ней распускается отвращение, пробуждающее мое собственное. Я смотрю в ее округлившиеся глаза с такими синими радужками, что вызывают у меня тошноту, смотрю в ожидании, но ее душа и глаза теперь мне незнакомы; я не могу отличить их от всех других, что встречала прежде. — Ну полноте, это была всего лишь шутка, мисс Ягнен, – твердо говорю я, – не из-за чего так злиться… — Значит, правду о вас люди болтают! Я все гадала, в шутку они или всерьез, но теперь-то вижу, как глупа была, что доверяла вам! Как неотесан и инфантилен ее ум, как густы и неряшливы ее брови! — Что и кто обо мне говорит? – спрашиваю я. — Миссис Эйбл говорит, что вы книги задом наперед читаете. С конца к началу. — Вряд ли это наказуемое преступление… — А судомойка говорит, что видела, как вы на рассвете над лебедями на корточках сидели, голышом! Признаю, это будет сложновато объяснить. Мисс Ягнен делает шаг назад. — Я все мистеру Паундсу расскажу, про все ваши гадости! – кричит она. – Теперь он вас ни в жисть не будет любить! Лавина гнева вырывается наружу, окатывая тело волнами и вызывая дрожь. Я фыркаю, как готовый броситься в атаку зверь, из пор выступает пленка пота, и одним быстрым движением я разбиваю зажатый в руке стакан о детский глобус (молоко стекает по Европе) и всаживаю осколок прямо мисс Ягнен в шею. — Ах, – говорит мисс Ягнен. Когда я вытаскиваю стекло, алая кровь брызжет на гладкий коричневый половик, словно жемчужины, падающие с порванного ожерелья. Мисс Ягнен оседает на пол, пытаясь зажать рану, но ее руки, похоже, утратили подвижность, и ей удается лишь неуклюже похлопать себя по ключице. Покорна до самого конца – она из тех, кто умирает тихо. А кровь все хлещет из ее горла. За дверью, в коридоре, по половицам скрипят шаги. Я оглядываю учиненный беспорядок. Шаги становятся все громче. Я хватаю мисс Ягнен за руки и перетаскиваю за парту. В комнату входит миссис Паундс, прямо на полуслове сетуя на осанку Друзиллы, и велит исправить ее до того, как на Рождество съедутся гости. Не обращая внимания на то, что я стою на четвереньках за партой, она расхаживает по комнате, рассуждая о скудости нынешнего брачного рынка. Когда она подходит совсем близко, я вытираю руки о подол ее платья. — Так вы понимаете, о чем я толкую? – спрашивает она, ничего не замечая. – Встаньте, когда я с вами разговариваю. Я поднимаюсь, чтобы посмотреть на нее, споткнувшись о ботинки мисс Ягнен, и те покачиваются от удара, весьма заметно торча из-за стола. — Да, миссис Паундс, – говорю я. – Что бы вы… все, что вы говорите, будет исполнено. — Хорошо. Повторять я не стану. — Конечно, – соглашаюсь я, но она уже не слушает: она вышла из комнаты, оставив после себя шлейф из аромата тимьяна и высоких стандартов. |