Онлайн книга «Психопатка»
![]() Глава двадцатая, о сюрпризе мистера Фишела ![]() Я сижу на краю постели, уставившись в одну точку на стене, и все улыбаюсь и улыбаюсь, как вдруг бьет гонг к обеду. По всему дому хлопают двери спален, скрипят половицы, в коридорах поднимается глухой гул голосов – это гости высыпают наружу и спускаются по лестнице. Миссис Эйбл, осыпав меня взволнованным шепотом, строго-настрого наказала: за обедом я обязана опекать Друзиллу, и только ее, а самой мне следует быть как можно скромнее и неприметнее. Скромнее и неприметнее. Так прямо и сказала. Сгорая от нетерпения приступить к опеке и лично убедиться, что Друзилла не представляет угрозы ни для меня, ни для моих планов (хотя она только и болтает, что о Рождестве да о гостях, нельзя слепо верить тому, что творится в девичьих головах, – их ведь так усердно учат прятать свои мысли), я встаю. Дрожащей от предвкушения рукой я поправляю уложенную косами и уже слегка вышедшую из моды прическу и выхожу из своей комнаты в черном шелковом платье – лучшем из трех моих нарядов. Воздух пропитан резкими ароматами мыла, бергамотового масла и лавандовой помады на свином жире. У подножия лестницы меня демонстративно не замечают двое лакеев в ливреях, застывших прямо и неподвижно, точно напольные канделябры, их стопы картинно развернуты в первую балетную позицию. Я прохожу в гостиную, где уже собралось все общество. Гости оборачиваются ко мне, обрывая разговор на полуслове, отчего кажется, будто их разом поразило трупное окоченение. Я чувствую себя так, словно нечаянно забрела в живую картину. Забившись в угол, я вскидываю руки, изображая геральдического льва на дыбах. Перепуганная миссис Паундс поспешно хлопает меня по рукам, заставляя опустить их, и тут же громогласно приглашает общество пройти в столовую. Пока мы рассаживаемся, с картины на нас безмолвно взирает безголовая туша освежеванного быка. Обед сервирован по-французски, тон темно-красных стен (всегда ли они были такими?) кажется густым и глубоким, точно масляная краска, по ним идет рябь от мерцания свечей. Кто-то замечает, какими вызывающе яркими вышли цветочные композиции, другая гостья прыскает со смеху, и подлинный смысл этого сомнительного комплимента так и остается загадкой. — Я велю нашему главному садовнику срезать для вас цветов в дорогу, – отзывается миссис Паундс, предпочитая верить в лучшее. — А помощник садовника, кажется, сбежал с горничной, – жизнерадостно объявляет мистер Паундс к вящему, заметному всем огорчению супруги. Миссис Паундс впивается ногтями мне в руку и подталкивает к стулу, стоящему дальше всего от остальных и в стороне от свечей, так что я окутана тенью, точно капюшоном. Друзиллу сажают рядом со мной, она улыбается до того натянуто, что по щеке у нее катится слеза. Эндрю и остальных приехавших детей сослали обедать в детскую. Когда все наконец усаживаются, миссис Паундс начинает: — Я рада приветствовать вас… — Прости, дорогая, – перебивает мистер Паундс (он всегда прибегает к извинениям, когда при свидетелях хочет заставить жену замолчать). – Приветствую, приветствую всех! Добро пожаловать в Энсор-хаус. Для нас огромная честь, величайшая честь принимать вас! Он глуповато улыбается, уставившись на свою салфетку, будто приветственная речь записана прямо на ней. |
![Иллюстрация к книге — Психопатка [book-illustration-3.webp] Иллюстрация к книге — Психопатка [book-illustration-3.webp]](img/book_covers/140/140943/book-illustration-3.webp)
![Иллюстрация к книге — Психопатка [book-illustration-6.webp] Иллюстрация к книге — Психопатка [book-illustration-6.webp]](img/book_covers/140/140943/book-illustration-6.webp)