Онлайн книга «Позовите Малену. Ей доверяли жизнь»
|
— Заходи и ты, Малена! Будешь крестной матерью. Правда, отец Ньедду? Священник пожал плечами, покачал головой и вошел в дом, скрестив руки на требнике. Вскоре вернулся с поля и Томазо Карикотту: — Подождите, я быстро. Он едва успел поставить в угол серп и вымыть руки в ведре с колодезной водой. Близнецы лежали на нагретой черепице. Одного взяла на руки бабушка, другого – Малена. Священник встал в центре кухни, надел на шею столу и начал обряд крещения, вскользь упомянув о радости, с которой родители приняли своих детей как дар Божий. Малена смотрела на самого маленького, которого держала на руках, и заметила, что тот не двигается. Справившись, как зовут детей, священник нараспев проговорил: — С великой радостью Христос принимает вас. Во имя Его я осеняю вас крестным знамением. И вы, родители и крестная мать, после меня также осените этих детей знамением Христа Спасителя. Водой и елеем он начертил на лбах близнецов знак креста, пригласив отца, а затем и Малену, сделать так же. Старший из двух новорожденных от прикосновения холодных рук взрослых заплакал; второй лишь чуть скривил рот в гримасе – а когда убрали прикрывавшую его ткань, рука малыша безжизненно свесилась с черепицы. Но священник, довольный тем, что спас души новорожденных от первородного греха, ничего не заметил. По окончании обряда бабушка малышей помешала в сотейнике рагу из потрохов и куриной печени – им в воскресенье она собиралась заправить маккаронес де буза[12]. Потом порылась в кармане юбки, достала что-то и, прежде чем отец Ньедду откланялся, сунула ему в руку две лиры, со слезами на глазах поблагодарила и поцеловала ему руки. Вернувшись на кухню, она увидела, что Малена скорбно качает головой, и все поняла. Малена взяла черепицу с лежащим на ней бездыханным малышом – синие губы на бескровном личике – и положила рядом с матерью. Все трое заплакали. — На все воля Божья, – сказала старуха. Только тогда, услышав ее слова, Томазо Карикотту понял, что произошло, – и тоже тихонько заплакал. — Вчера вечером, когда Томазо вернулся ни с чем из твоего дома, я пошла к… к ней, – добавила старуха. — К кому? – спросила Малена. — К тетке Нонноре. Она сказала мне, что делать. Вернувшись, я положила на детей зеленую ленту, бросила на порог горсть пшеницы и зажгла свечу из чистого воска. Она сказала мне, что малыш выполнил свою миссию. Он прожил до самых родов, чтобы позволить брату окрепнуть, и хотя на это потребуется время, тот вырастет здоровым. Нам этого достаточно. Все остальное в руках Природы. Смирившись, она подошла утешить дочь, которая горько плакала. Малена осталась в доме – поддержать семью, пока те ждут остальных родственников. Уже перед ее уходом бабушка тихо, будто пела колыбельную, затянула саттитиду – древний погребальный напев, которым хотела проводить внука, ставшего в ее глазах героем еще до рождения. Малена одобрительно кивнула ей и, взглянув на молодую мать, вышла. Всю дорогу домой она шла, опустив глаза, – и вовсе не из-за яркого полуденного солнца. Дети должны были уже вернуться из школы; она прибавила шагу по неровной брусчатке, вспомнив, что ушла на рассвете, ничего им не сказав. Почти дойдя до дома, она снова столкнулась с отцом Ньедду – тот как раз выходил от нее. |