Книга Журавли летят на запад, страница 77 – Анна Рябинина

– Он так вам не нравится, что вы его даже по имени называть не хотите?

– Не хочу.

– Не знает. Он слишком слабый, чтобы это понять.

Юй Цин хмурится.

– Для чего он вам? Для чего вы пришли сюда?

– Он забавный и милый. Глупый юный мальчишка, который так хочет верить в своего бога – разве это не интересно? Судя по вашему лицу, думаю, не интересно.

– Это правда.

– Стоит относиться ко всему чуточку проще, но, думаю, это придет со временем. Все же вы тоже совсем юная, потом станет проще и понятнее.

– Не уходите от вопроса.

– Я и не ухожу, – возражает Мэй и в подтверждение своих слов подходит ближе, его дыхание опаляет щеки Юй Цин. – Аккуратнее нужно быть с такой силой, – он тянется рукой к ее щекам и стирает остатки крови. Она чувствует на коже прикосновение его ледяных – почему они ледяные, он же дракон? – рук, остроту когтей. – Мне нужно понять, что случилось с вашей сестрой.

– Вы работаете цензором, что ли? – изумляется она. – При чем тут моя сестра?

– Видите ли, такие сильные шаманки рождаются не каждый год и даже не каждое столетие, – его хвост обвивается вокруг ее ног, и она чувствует прикосновение чешуек к лодыжкам – подол задрался, и теперь те касаются прямо кожи. – С вами что-то случилось, что-то плохое, что вам до сих пор тяжело принять, а я хочу разобраться, потому что, пусть я и не знаю, кто такие детективы, но думаю, моя работа состоит немного в другом.

– И в чем же?

– Просто следить, чтобы в моей стране все находилось в равновесии.

– Надеюсь, вам снизят зарплату, потому что справляетесь вы плохо.

Мэй неожиданно смеется – легко, непосредственно, как ребенок, которому начали щекотать пятки.

– Какая вы замечательная.

– И вы даже не попытаетесь убить меня за то, что я надерзила?

– Так вы согласны с тем, что с древними существами нужно обращаться вежливее?

– Я считаю, что вы используете свою силу, чтобы меня запугать, и вам нравится это ощущение.

Мэй – да сколько можно! Дурацкое имя! – приближается к ней и утыкается носом куда-то ей в щеку. Она чувствует кожей сталь, остроту его чешуек, то, как его горячее дыхание заставляет пряди ее волос приподниматься, то, как он щекотно, приглушенно смеется куда-то ей в висок.

– Какое у вас настоящее имя?

– А зачем тебе?

– Вы пытаетесь меня то ли поцеловать, то ли убить, я не могу думать о вас, как о Мэе.

Он смеется чуть громче, а потом отстраняется – ровно настолько, чтобы она могла увидеть его глаза.

– Когда-то я знал шаманку с историей, похожей на вашу. У нее тоже была сестра, ее тоже боялись из-за ее сил: все гадатели, шаманы и даосы – редкостные ханжи, и нравы у них меняются медленнее, чем у обычных людей, хотя, казалось бы, куда медленнее-то.

– Вы буквально носите одежду, которую даже самый старый евнух постесняется надеть.

– Зато красиво.

– Так что там с шаманкой?

– Хотите узнать, как она умерла?

Несмотря на то, что все обнаженные участки кожи Юй Цин горят, она чувствует, как по спине бежит холодок. Глаза Мэя сверкают горячим золотым светом – на них становится почти невозможно смотреть, и Юй Цин кажется, что где-то вдали отзванивает третья стража.

– Не хочу.

– А зря.

– Что вам от меня нужно?

– Объясните мне, что случилось с вами в прошлом.

Юй Цин только открывает рот, чтобы что-то сказать, как Мэй целует ее – насмешливо, чуть жестоко, при этом будто оставляя ей выбор: отстраниться или остаться. И она остается, злясь на себя и одновременно радуясь, что словами говорить ничего не придется.