Книга Эринии и Эвмениды, страница 34 – Риган Хэйс

На сцене творится настоящая магия перевоплощения: Честер-Оргон сердито поднимает руки к небу, Сэйди-Эльмира заставляет его лезть под стол, чтобы узреть корыстолюбие Эдриана-Тартюфа, а сам Эдриан-Тартюф ерничает, стоя в сторонке. Они произносят одни и те же реплики по кругу, чтобы довести речь до совершенства и не потерять в чувственности ее подачи. «Нет, Эдди, не кривляйся, ты выпадаешь из образа!» — укоряет Сэйди и призывает все начать сызнова.

В суматохе репетиции моего ухода не замечают. Я бесшумно прикрываю за собой двери и покидаю зал.

Наступает черед Мэй. Финишная прямая, что выведет меня к кульминационному действу.

Ради поиска последнего сокровища даже пропускаю урок любимой химии, ведь времени у меня всего ничего, если хочу успеть до полнолуния.

Пока ученики заключены в надежных стенах лекционных кабинетов, я прошмыгиваю в женское общежитие. Сегодня солнечно, и коридор залит ярким согревающим светом. Считаю это добрым знаком и дохожу до комнаты Мэй Лин и ее соседки Джорджины Харрингтон.

Сперва опускаюсь ничком на древний паркет и заглядываю в щель под дверью, проверяя, точно ли в комнате никого нет. Не заметив движения, я поднимаюсь и достаю из кармана пиджака старую добрую шпильку. Моим подстриженным волосам она уже ни к чему, но для чужих замков все еще сгодится.

Этой отнюдь не невинной шалости (как и многому другому) меня обучил его сиятельство Гаспар Молина. В тот день я потеряла ключи от своей комнаты, а Ханна уехала к родным. Мы были такими пьяными — бесстыдно надрались за кампусом в честь его семнадцатилетия, — что лыка не вязали. Явиться к комендантше за дубликатом ключей казалось немыслимо, и Гаспар прибег к изобретательному искусству взлома. У Гаспара было множество талантов, и один был греховнее другого.

Под моими проворными пальцами замок наконец поддается и гостеприимно щелкает. В кои‑то веки можно поблагодарить ретроградность руководства Уэст-Ривера: академия так и не озаботилась введением современной системы электронных замков, иначе не увидеть бы мне комнаты Мэй без персональной карточки как своих ушей.

Я воровато осматриваю коридор и только затем переступаю порог. Строгий интерьер академии разбавлен авторскими нововведениями на половине Мэй: постеры k-pop-группы, расклеенные по стене ровным рядком, на серой портьере — гирлянда из флажков с эмблемой Уэст-Ривера. Деловито прохаживаюсь по комнате и трогаю ее вещи, с мрачным удовольствием отмечая их внешнее совершенство, контрастирующее с несовершенством той внутренней Мэй, которую она так усиленно прячет. Выглаженные сменные блузы на вешалке-кронштейне пахнут хлоркой — Мэй профессиональная пловчиха, и запах бассейна преследует ее неотступно. На полке в шкафу лежит стопка безукоризненно сложенных джемперов. Мэй, как лютая перфекционистка, во всем обожает порядок. Даже тетради в ее столе рассортированы по цветам и формату. Среди учебников я натыкаюсь на ее ежедневник. Конечно, я здесь не за этим, но любопытство берет надо мной верх, и руки сами хватают блокнот. Внутри тонна упорядоченных записей: расписание занятий, домашние задания, внеурочная деятельность… Никаких пометок на полях или личных данных. Со скукой пролистываю одним махом полсотни страниц, как вдруг оттуда вылетает фотография.