Книга Хризолит и Бирюза, страница 345 – Мария Озера

Но пока нужно дожить этот день до конца, не вызывая подозрений. Спуститься на ужин. Сесть за общий стол, смотреть людям в глаза и делать вид, что всё по-прежнему.

Сидя среди горы одежды, я бросила взгляд на своё отражение в напольном зеркале. Где та вечная оптимистка, которая знала, как выжить, улыбалась любой беде, будто это всего лишь игра? Взгляд девушки, с которой я когда-то делилась мечтами о светлом будущем, теперь казался мне чужим и расплывчатым. Никогда не думала, что настанут такие серые дни, когда даже простые решения превращаются в непосильную задачу.

* * *

В этот раз общая трапеза казалась более оживленной. Лазар охотней шел на контакт и казалось, что все разногласия в прошлом. Жизель и Ольгард задавали интересующие вопросы и также активно отвечали на вопросы короля Северного континента.

Угрюмой частью стола все также оставалась молодая половина.

Теперь я входила в их число.

Иден крутил вилку между пальцами, словно оружие, и не отрывал взгляда от собственной тарелки. Казалось, он заперся в крепости собственных мыслей и не собирался открывать ворота никому. Тишина вокруг него была плотной, ощутимой, будто сама вытесняла воздух.

Нивар же сохранял внешнюю сдержанность, ел, как обычно, и даже позволял себе вежливые реплики, но сидя рядом, я видела: его руки двигались слишком старательно, почти механически. Он разрезал еду на крошечные куски — даже веточку кинзы аккуратно изрубил ножом, будто пытался таким образом разрезать и собственное беспокойство.

Я не могла избавиться от ощущения, что над столом нависло нечто невидимое. Казавшаяся гармония была хрупкой, как тонкий фарфор, готовый треснуть от малейшего удара. Нивар смотрел на Лазара слишком пристально, с тем скрытым напряжением, которое человек старается спрятать под маской вежливости.

И вдруг звонкий звук ножа о бокал прорезал гул голосов. Разговоры смолкли. Все взгляды обратились к Идену Герцверду. Он неторопливо поднялся, тщательно отодвинув стул, чтобы избежать лишнего скрежета. Прочистив горло, он обвёл взглядом зал и произнёс:

— Ваше Императорское Величество, — он коротко склонил голову к отцу, затем перевёл глаза на Жизель. — Я хотел бы просить у Вас благословения… и руки Вашей дочери.

На зале воцарилась мёртвая тишина. Любопытство, недоумение, испуг — всё это отражалось во взглядах присутствующих. Жизель приоткрыла рот, но тут же отвела глаза, будто боялась, что её истинные чувства вырвутся наружу. Император задумчиво потер подбородок, и напряжение мгновенно превратилось в невыносимую тяжесть — ведь его слово могло изменить судьбу не только семьи, но и всего государства.

Нивар резко бросил вилку на тарелку. Металл звякнул о фарфор, словно глухой удар колокола. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось, выдавая внутреннюю бурю. На миг мне почудилось, что он тоже поднимется и обратится к отцу с той же просьбой, однако небольшая загвоздка в том, что он был и его отец, мешала этой фантазии осуществиться.

Моё сердце резко поднялось к горлу, дыхание стало неровным. Я, с распахнутыми от ужаса глазами, смотрела на реакцию всех присутствующих. Лазар застыл, словно высеченный из камня, и даже не поднял взгляда на сына. Вокруг него будто сгущались невидимые тени, растекаясь по залу, как чернила по воде. Очевидно, подобного хода он не ожидал.