Книга Звезды для моей герцогини, страница 139 – Эль Вайра

— Отец помог мне, — говорю я.

— Он говорил со мной, — кивает Генри. — Я сказал, что можно сделать, чтобы тебя отпустили. Все думают, вы метите на трон.

Он снова переводит взгляд наверх.

— Я посоветовал сказать, что дети от Джейн будут первыми. Что бастард…

Он опять облизывает губы и пытается сделать вдох.

— Бастард не может стать королем. Это то, что он хочет услышать. Что будут законные сыновья.

Моего мужа никогда не узаконят. Он не будет принцем. Не станет королем. И я понимаю, глядя на его профиль, что мне никогда не хотелось, чтобы он им стал. Мне нужен был просто Генри. Фицрой. Фиц.

Я чувствую, как подступают слезы. Они царапают мне глаза и сжимают горло, давят на ребра изнутри.

— А когда ты поняла, что любишь меня? — спрашивает Генри.

Я снова возвращаюсь назад во времени. К тому вечеру, когда мы впервые смотрели на звезды. И к тому, когда я увидела Пуркуа под дворцовыми окнами. Когда мы станцевали наш первый неуклюжий танец. И когда он отверг мой ужасно неловкий поцелуй.

— Это было в Рождество. Я уронила кольцо, когда тебя увидела.

— Помню, как ты побежала, — смеется он. — Я тогда сделал что-то не так?

— Нет, ты просто стоял.

Я прячу лицо в его плечо, стараясь не плакать. Он все еще смотрит наверх.

— А я понял в часовне. Когда ты вошла. Это была любовь с первого взгляда.

Я улыбаюсь и осторожно стукаю пальцами по его худому животу.

— Не обманывай, ты же видел меня раньше.

Он поворачивается и с трудом пытается приподняться на одном локте.

— Ты была совсем девчонкой, когда мы виделись. Тощая младшая сестра моего лучшего друга. А в тот день ты была… такая красивая.

Он проводит пальцами по моим скулам.

— Я не мог оторвать от тебя глаз. И сейчас не могу.

Он легонько меня целует, и его губы жесткие, как бумага, но мне хочется их удержать. Но ему слишком тяжело. Он перекатывается на спину и закрывает глаза, морщась от боли. А я всё еще чувствую себя маленькой девочкой, которая не знает, что ей делать.

Я больше не могу сдерживать слезы. Они заливают егорубашку, растекаясь соленым озером. Он протягивает свободную руку через себя и ощупывает мое лицо, как слепой. Его ладонь шершавая и сухая, будто ее уже лишили жизни.

— Так, — хрипит он, стискивая зубы. — Надеюсь, это плач не по мне. Ты не избавишься от меня так просто.

Он пытается сделать еще один болезненный вдох.

— Я стану призраком и буду преследовать тебя всю жизнь.

Несмотря на ком в горле, я сдавленно смеюсь.

— Ты сумеешь?

— Конечно. Моя прабабка была колдуньей, ты что, не знала?

Его сухой смех превращается в кашель. Свисты и хрип переполняют грудь. Я сажусь и вижу, как боль искажает черты его лица.

— Генри, ты не…

— Мэри, я уже, — он смотрит мне прямо в глаза. — Я уже умираю.

Резкая боль заставляет меня согнуться и опустить голову ему на грудь. Одна рука Генри опускается мне на затылок, а другая гладит по щеке. Я поднимаю лицо, чтобы снова взглянуть на него. Хочу снова и снова смотреть на него, чтобы запомнить каждую делать.

— Ты прекрасна, — шепчет он. — Лучше любых принцесс.

Меня вдруг пронзает ужасная догадка.

— Генри, а ты же не думаешь…

Я не могу произнести это вслух, и даже додумать эту мысль до конца.

— Чего не думаю?

— Что это всё я?

Теперь слова льются из меня потоком.

— Нам же запретили спать вместе, а я набросилась на тебя, и теперь ты заболел, хотя король знал, что так и будет, и надо было просто подождать и тогда бы всё было…