Книга Звезды для моей герцогини, страница 98 – Эль Вайра

В воздухе пахнет свежестью. Из-за облаков выглядывает ласковое солнце. Анна останавливается, чтобы закрыть глаза и сделать глубокий вдох.

— Мэри, а чего ты боишься больше всего на свете? — вдруг спрашивает она меня.

Этот вопрос застал меня врасплох.Не потому, что я не знаю, что ответить, а потому, что за мной каждый день следует столько страхов, что я даже не представляю, какой из них сильнее.

Я боюсь потерять Генри. Боюсь, что отец ударит меня. Боюсь повторить судьбу матери. Боюсь свою мать. Боюсь, что король узнает про Маргарет и Томаса. Боюсь быть отвергнутой. Боюсь…

— Наверное, я боюсь остаться одна, — наконец отвечаю я.

Анна смотрит на меня почти удивленно.

— У тебя всегда есть ты, милая. Не стоит бояться одиночества. Если так подумать, оно не такое уж и страшное, а иногда даже спасительное.

Она кладет свои длинные пальцы на мою ладонь.

— Это я говорю тебе не как королева, а как твоя сестра.

У меня внутри всё сжимается. Хочется обнять ее и поблагодарить за всё, что она для меня сделала. За доверие, которое она мне оказывает.

— Я запомню ваши слова, Ваше Величество, — тихо говорю я. — А чего боитесь вы?

Анна вздрагивает и молчит. Кажется, она тоже перебирает в голове все свои страхи и пытается понять, какой из них назначить главным.

— Мне всегда было страшно, что меня не услышат. Заставят замолчать. Говорить всё, что думаешь, то, о чем хочешь — это же и есть свобода, ты так не думаешь?

— Полагаю, вы правы, Ваше Величество.

Мы еще несколько минут идем вдоль изгороди в тишине. Слушаем птиц. Анна останавливается, смотрит на небо, а потом вдруг резко поворачивается к нам.

— Мне нужно увидеть дочь.

Ее глаза блестят лихорадочным блеском, когда она произносит это.

— Мэг, мы с Мэри идем к Элизабет, а ты приведи туда моего мужа. Любым способом.

Уайетт-Ли смотрит на нее в замешательстве, но ей ничего не остается, кроме как кивнуть и пойти выполнять приказ.

Принцесса живет в Гринвиче с самого Рождества. Именно в стенах этого дворца Анна родила ее три года назад. Ее апартаменты — уголок безмятежности, детского смеха и королевской роскоши. Вся мебель здесь обита малиновым бархатом, расшита золотом.

Когда мы с Анной заходим, кажется, что вместе с нами заходит тревога. Королева хватает дочь на руки, и Элизабет начинает что-то восторженно и невнятно лепетать.

— Мэви! — радостно пищит она и указывает пальцем в мою сторону.

Я улыбаюсь ей так приветливо, как могу.

— Ваше Высочество, — приветствую я малышку реверансом.

Она показывает матери новые игрушки.Анна заинтересованно отвечает ей и гладит по голове. Когда они встают у окна, на рыжие волосы принцессы падает солнечный свет, и ее кудряшки окружает ореол, похожий на нимб. Королева и принцесса напоминают мне образ Богородицы.

Едва я успеваю насладиться этим сравнением, двери в детскую распахиваются с таким оглушительным грохотом, что гувернантка Элизабет вскрикивает. Уайетт-Ли привела короля.

Я поворачиваюсь, чтобы его поприветствовать, и вижу, что его сопровождают два герцога. За одним его плечом стоит Чарльз Брэндон, герцог Саффолк, тот самый его друг, который когда-то дерзнул жениться на его сестре. А с другой стороны Генри. Я отмечаю, что ростом он уже почти поравнялся с королем. Мы смотрим друг на друга и легонько улыбаемся, настолько, насколько это сейчас уместно.