Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 225 – Гарри Фокс

Как будто вызванный её словами, дверь, которую Эля только что заперла, тихо, без единого звука, открылась. Не сломанная, не взломанная. Просто отворилась, будто её никто и не закрывал.

И на пороге, заполняя собой весь проём, стоял Он. Рыцарь в тёмных латах. Ядовито-зелёное пламя в его шлеме мерцало, освещая узкую полоску комнаты зловещим светом. Он медленно повернул голову, и этот безликий взгляд пламени упал на нас троих.

Громир безнадёжно обмяк, его рука, державшая мою одежду, ослабла. Он тихо, с бездонной усталостью и принятием, выдохнул:

— Нам пиздец.

— Громир, можешь использовать магию? — выдохнул я, не отрывая взгляда от приближающейся Эли.

— Нет, — хрипло ответил он. — Здесь что-то блокирует. Как будто я пустышка.

Я инстинктивно выбросил руку вперёд, пытаясь вызвать хоть какую-нибудь защиту — ледяной щит, шип, что угодно. Внутри была пустота. Ни привычного холодка, ни намёка на розовую эфирную энергию. Моя магия, как и у Громира, казалась мёртвой.

Эля тем временем оценивающе смотрела на нас, перекладывая нож с ладони на ладонь. Её движения были плавными, профессиональными.

— Кончай паниковать, Дарквуд, — холодно бросила она. — Чем дольше сопротивляешься, тем больнее будет.

Она не стала подходить ближе. Её рука с ножом резко метнулась вперёд — не удар, а бросок. Клинок, вращаясь, полетел прямо в моё лицо с такой скоростью и точностью, что у меня не было ни единого шанса увернуться. Я зажмурился, ожидая удара.

Но вместо удара я почувствовал, как мир замедлился. Звуки растянулись в низкий,гулкий вой. В ушах раздался оглушительный, сухой треск, будто ломается огромная стеклянная сфера. Я открыл глаза.

Клинок, замерший в сантиметре от моего лица, начал рассыпаться. Не падать, а именно рассыпаться — превращаться в мельчайшие сверкающие песчинки, которые мягко посыпались на пол к моим ногам, будто песок в часах.

Передо мной, в воздухе, возникло знакомое розовое сияние. Оно сгустилось, приняв форму. На полу, прямо на куче песчинок от ножа, сидел он. Розовый енот. Он отряхнул лапки, зевнул, обнажив острые зубки, и потянулся с таким видом, будто только что проснулся после долгого сна.

— Бррр. Наконец-то свобода, — проговорил он голосом, в котором смешались досада и удовлетворение. — Думал, так и не выберусь из этой тесной консервной банки в твоей голове.

Эля, увидев его, застыла. Весь её боевой пыл испарился. Её глаза расширились в чистом, немом ужасе. Она опустилась на колени, сложив руки в безмолвной мольбе, и залепетала, глядя в пол:

— Мой… господин… прошу… меня извинить… я не ведала…

Енот даже не взглянул на неё. Он лениво щёлкнул пальцами — точнее, сделал движение, похожее на щелчок. Рыцарь в дверях и Эля на коленях дрогнули, их формы потеряли чёткость, стали прозрачными, как туман на рассвете, и через мгновение растворились в воздухе без следа.

Затем он повернулся ко мне. Его розовые глаза сузились.

— Роберт, — коварно-сладко протянул он. — А ну-ка, объясни. Почему ты меня, своего верного хранителя, запечатал? Испугался, что я буду слишком много болтать?

— Эм… спасибо, что спас нас, — с трудом выдавил я, всё ещё не вполне прийдя в себя.

— Роб, кто это? — прошептал Громир, сжимая мой рукав и глядя на енота как на привидение.

— Форма сущности моей магии, — буркнул я в сторону Громира, не отрываясь от енота. — Во время ты, кстати.