Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 224 – Гарри Фокс

— Ты что тут делаешь? — спросила Эля, оглядывая моё распластанное тело на полу.

Я отшатнулся от её протянутой руки, сел и дико огляделся.

Вокруг были студенты. Они веселились, пили, танцевали. Звучала та же музыка, горели те же тыквы, летали те же мыши. Всё как на празднике, откуда я только что пришёл. Но…детали. Плакаты на стенах были другими. Одна девушка пронесла мимо виджет, который был снят с производства тридцать пять лет назад.

В голове, забитой алкоголем, стрессом и этим чудовищным перемещением, сформировалась лишь одна ясная, огненная мысль: Твою мать.

Эля схватила меня за руку так резко, что чуть не вывихнула кисть. Её лицо, секунду назад выражавшее лишь удивление, теперь исказилось холодной паникой.

— Вставай! Быстро! Побежали! — её голос стал сдавленным, шёпотом, полным ужаса. — Если ты здесь, значит, он где-то рядом. Рыцарь.

Мой разум ещё не успел обработать, что это за цикл, почему я в прошлом, и что вообще происходит. Но животный инстинкт и леденящий тон её голоса заставили меня повиноваться. Я вскочил на ноги, и мы рванули по коридору, протискиваясь сквозь толпу празднующих, которые, казалось, даже не заметили моего падения.

Эля тянула меня за собой, её хватка была железной. Мы влетели в какую-то дверь, она резко захлопнула её за нами и прислонилась спиной, переводя дыхание. Я стоял посреди незнакомой комнаты, судорожно пытаясь отдышаться, но воздух казался густым и спёртым.

И тут я его увидел.

В углу комнаты, на простой кровати, сидел Громир. Настоящий. Живой. Не расплывчатый призрак, а плотский, реальный. Он выглядел уставшим, помятым, но целым. Его глаза, полные немого ужаса и отрешения, встретились с моими.

— Роб? — его голос прозвучал хрипло, не веря своим глазам. Он медленно поднялся. — Ты что тут? Роб! Осторожно, это ловушка!

Его последние слова были выкрикнуты с такой отчаянной искренностью, что я инстинктивно рванулся к нему. И в этот момент, спиной к Эле, я услышал короткий свист рассекаемого воздуха.

Я рванулся вперёд, в сторону Громира. Острая боль прожгла бок — лезвие скользнуло по рёбрам, прорезав пиджак и кожу. Я отпрыгнул в сторону, прижимаясь к стене, и обернулся.

Эля стояла в боевой стойке. В её руке, которой она только что тащила меня к «спасению», был короткий, острый как бритва ритуальный нож. Её лицо больше не выражало паники. Только холодную, сосредоточенную ярость.

— Сученыш! — прошипела она. — Куда ты побежал? Ты должен был стоять на месте!

— Эля! Твою мать, что это значит⁈ — выкрикнул я, чувствуя, как по боку растекается тёплая влага.

— Это ты мне объясни! — она парировала, делаяшаг вперёд, её глаза сверкали в полутьме. — Что ты тут вообще делаешь? Ты не должен был сюда попасть!

Я ничего не успел ответить. Громир, молниеносно для своего коренастого телосложения, бросился вперёд. Он не стал атаковать Элю. Он схватил меня за шиворот и с силой оттащил в дальний угол, загораживая собой.

— Эта больная заперла меня тут, как и других, — сквозь зубы прохрипел он, не сводя глаз с Эли и её ножа. — Видимо, и тебя теперь тоже. Она ловит нас и запирает в этом… дне. Чтобы мы не мешали.

— Не сдался он мне! Я не хотела, чтобы он тут оказался! — внезапно завопила Эля, и в её крике странным образом смешались ярость и что-то вроде отчаяния. Она тряхнула головой, будто отгоняя наваждение. — Он… он сам пришёл! Его привёл Рыцарь!