Книга Маркатис #2. Курс 1. Октябрь, страница 228 – Гарри Фокс

В дальнем конце коридора, под светом одинокого светильника, стоял Зигги. Его очки съехали на кончик носа, а на лице застыла смесь шока, надежды и дикого, неподдельного счастья. Он замер на секунду, как бы проверяя, не мираж ли это. А потом рванул вперёд.

Он влетел в Громира с такой силой, что тот едва не рухнул на пол, схватив его в объятия. Громир ответил и что-то хрустнуло в спине Зигги.

— Ты живой! Ты живой, сукин ты сын! — голос Зигги срывался, в нём слышались и слёзы, и смех, и всё накопленное за недели напряжение. Он бил Громира кулаком по спине, не ослабляя хватки. — Где ты был, чёрт тебя дери⁈

Громир, казалось, только сейчас до конца осознал, что он вернулся по-настоящему. Его суровое лицо расплылось в широкой,немного смущённой, но бесконечно счастливой улыбке.

— Да, — просто сказал Громир, и в этом одном слове было всё: признание, раскаяние, и обещание, что теперь он никуда не денется. А потом, уже тише, добавил, глядя мне в глаза поверх головы Зигги: — Хотя, насчёт Эли… это ещё вопрос.

Зигги резко оторвался от Громира, повернулся ко мне и с силой стукнул себя раскрытой ладонью по лбу.

— Роберт! Чёрт, точно! Тебе срочно нужно на площадь!

— Что такое? — у меня ёкнуло внутри.

— Там Лана и Мария! Дерутся! Настоящая драка!

— Что⁈ — вырвалось у нас с Громиром хором, и мы, забыв обо всём, рванули, оставив Зигги догонять нас.

Мы влетели на площадь. Картина изменилась. Народ ещё гулял по краям, но в центре, у самой сцены, образовалось плотное кольцо зевак. И в центре этого кольца бушевала буря. Девушки уже не дрались — их держали. Несколько парней из команды Аларика и пара преподавателей удерживали Марию, которая рвалась вперёд, её идеальная причёска растрепалась, а на щеке краснела ссадина. Со стороны Ланы ситуация была зеркальной — её с трудом сдерживали Таня и ещё пара девушек верных дому Блад. Лана вырывалась, как дикая кошка, её алые глаза горели чистым, немереным убийством.

— Сучка дранная! Я тебя убью! В живых не оставлю! — кричала Лана, пытаясь вырваться и царапнуть воздух перед собой. — Ты всё испортила!

— Сначала достань, жирная корова! — парировала Мария, и в её голосе, обычно таком холодном, звенела дикая, истеричная злоба. — Он мой! Понимаешь? Мой! Ты — всего лишь временное развлечение!

Они готовы были разорвать друг друга на части. В их взглядах не было ни тени аристократического воспитания — только первобытная, женская ярость, помноженная на политические амбиции и личную боль.

Ко мне подлетела, вернее, почти врезалась, Катя Волкова. Её лицо было бледным от гнева и беспомощности.

— Вот и ты! Наконец-то! Куда делся⁈ — её голос звучал резко и грубо, без обычной ледяной сдержанности. — Иди! Иди же разнимай их! Это же из-за тебя вся эта цирковая клоунада!

— Какого черта они делают? — пробормотал я, глядя на это безумие, но уже догадываясь.

— Тебя сделали наследным принцем, — тихо, но чётко проговорил Зигги, поспевая за нами. Он смотрел на дерущихся девушек с ужасом. — Новость только что громко объявили со сцены, как частьпраздничного «сюрприза». Лана… она просто взорвалась. Прямо во время объявления. А Мария… Мария пришла её «успокоить». Вот и «успокоила».

У меня всё внутри сжалось в тугой, болезненный узел. Наследный принц. Эти слова, которые ещё час назад казались абсурдной шуткой, теперь обрушились на меня всей своей ледяной, неумолимой реальностью. И первыми жертвами стали они.