Книга Самая страшная книга 2026, страница 33 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– А что случилось бы, если бы персонаж не включил телевизор, а пошел гулять? – спросила Регина.

– О-о-о! – Глаза Стаса загорелись. – Я тогда классно придумал. Смотри, ведь то, что я случайно увидел репортаж про рыболюда-расчленителя, и привело к созданию игры. А не увидел бы – ее бы вообще не было. Так что, если персонаж шел гулять, сразу всплывала надпись: «Вы попали в парадокс». Ну, если честно, то «в породокс», потому что я не знал, как это слово пишется.

– И ты реально каждый день стал писать новую часть игры?

Стас кивнул:

– Со временем перешел на «Паскаль», потом на «Дельфи». А сейчас уже на «Питоне» все делаю.

– Так это что, – вдруг заулыбалась Регина, – и день нашей встречи есть?

– Вообще-то да.

– И чего там пишется, когда ко мне подходишь?

– Ну… – Стас немного помедлил. – Планировалось про твою милую улыбку. Но там последнее время какой-то странный баг завелся, так что… – Он неопределенно помахал руками в воздухе, будто отмахиваясь от невидимых мух.

– А как игра называется?

– О! – Стас обрадовался перемене темы. – Не поверишь, но просто «Рогалик».

– Почему?

– Ну, у нас когда-то жила кошка по имени Кошка. Я ее не помню, грудничком еще был, но папа рассказывал. А когда я ходил в детский сад, у нас где-то год обитала бабулина собачка – ну, пока бабушка болела и лечилась. Никогда не угадаешь, как этого песика звали.

– Неужели… – Регина наморщила лоб. – Неужели Собакой?!

– Бинго! Так что у меня и вариантов с таким импринтингом не было. Игру назвал «Рогаликом».

– Странно, что при таких семейных традициях тебя самого зовут не Ребенком.

– Ха-ха, смешно. Кстати, если вот прям душнить, то моя игра вообще и не совсем «рогалик» по жанру. Не роуглайк. Со времен моего детства появилась «Берлинская интерпретация», которая довольно сурово рисует жанровые границы. У меня нет перманентной смерти – потому что я в игре не умираю. И нет процедурной генерации, потому что каждый объект и каждого персонажа я расставляю вручную. Ну, тут и понятно – это же не случайные подземелья, а реальные дни из моей жизни.

– А кто-то вообще играл в твой «Рогалик»? – спросила Регина.

– Ну, вот отец тогда разок, сколько ж это было?.. Почти тридцать лет назад. И с тех пор никто. Женщины, с которыми я встречался, знали, конечно, что я делаю игру, но, честно сказать, она никого не интересовала. Ты вообще первая, кто про нее так долго слушает.

– Что ж, мы, значит, идеальная пара: вебкамщица, которую никто не смотрит, и геймдизайнер, в игры которого никто не играет.

«Ого, – подумал Стас, – она назвала нас парой!»

И ему вдруг стало от этого так приятно и уютно, как бывало только в детстве, когда он просыпался субботним утром и знал, что впереди выходные. Но выдавать эмоции Стас постеснялся и с делано равнодушным видом спросил:

– А ты вообще никогда в игры не играла?

– Только в «Симс»… У-у-у! – Регина пошевелила в воздухе руками, изображая призрака. – Исчезновение Беллы Гот! Проклятие семейства Луи! Полицейский экстрасенс! – Стас посмотрел на нее с недоумением, и она пояснила: – Это мистика всякая оттуда. Я очень увлечена была, прямо как ты своими «рогаликами». Мне мама включала. А потом я съехала и уже ни во что не играла.

Регина вдруг замолчала, о чем-то задумалась и спросила:

– Слушай, а ты, получается, и этот день в игру добавишь? Ну, который сегодня, сейчас.