Книга Самая страшная книга 2026, страница 34 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Стас кивнул.

– И наш разговор? И все, что мы делаем?

Он снова кивнул, не понимая, куда она клонит.

– Ух ты. Тогда интересно, как ты напрограммируешь вот это. – Регина вдруг одним движением распустила пояс кимоно и осталась стоять перед ошарашенным Стасом в трусиках. – Блин, не пялься на труселя! – приказала она, засмеявшись. – Я же не думала, что у нас секс будет. Это домашние.

Стас и не пялился – перед глазами потемнело, а сердце в груди заскакало быстро-быстро, словно крошечная буковка «о», которой играют в пинг-понг две исполинские буквы. И все-таки он нашел в себе силы пошутить:

– Ну теперь ты точно Бриджит Джонс.

А потом, когда Регина уселась ему на живот, единственное, о чем получалось думать, – помимо того, как бы не кончить с непривычки в первую минуту, – так это о том, в какую же сумеречную, нездоровую мерзость все это превратит поселившийся в «Рогалике» дьявол.

Странности начались несколько лет назад. В годовщину смерти матери Стас решил еще раз побывать на ее похоронах. Он запустил файл с нужной датой, провел свою букву «С» мимо скорбящих родственников, обогнул стоявшую на отшибе «П» (в реальности в тот день сильно пьяный отец закатил жуткую сцену) и остановился возле изображавшего гроб квадратика с литерой «М» внутри.

Стас отлично помнил текст, который он прописал в коде игры: про умиротворенное желтоватое лицо, бледные руки и то, как перехватило у него дыхание от понимания, что он видит маму в последний раз. Но, едва его «С» прикоснулась к квадрату, в окошке появились совершенно другие слова. Были они про гигантскую мокрицу, лежащую вместо мамы в гробу и шевелящую белесыми лапками.

Стас тогда просто застыл с мышкой в руках, он перечитывал текст, не в силах понять, что произошло. Это было отвратительно, жутко и как-то по-особенному кощунственно.

Первым делом он решил, что кто-то взломал его компьютер и внес правки в игру. Стас не мог представить, кому и зачем такое пришло в голову, но других объяснений просто не находилось. Он проверил код, но обнаружил, что там все точно так же, как писалось много лет тому назад: про бледные руки и желтоватое лицо, без каких-либо мокриц.

В следующий раз это произошло, когда Стас вернулся в «Рогалике» на свой выпускной. Он хорошо помнил и очень любил тот день, потому что впервые поцеловался с одноклассницей Олесей. Слюняво и неумело – но на долгие годы запомнил терпкий винный вкус девичьих губ.

Он расслабленно бродил своей согбенной буквой-аватарой среди танцующих одноклассников, когда вдруг увидел неведомо откуда взявшуюся возле стены литеру – искаженную, перечеркнутую волнами и дополненную странными точками сверху и снизу. Стас подошел: его «С» должна была упереться в нее, как в любой другой буквенный объект в игре, но просто прошла насквозь. А после этого каждый из одноклассников вместо прописанных реплик почему-то стал говорить одно странное слово: «Трупозуб».

В тот день у Стаса с самого раннего утра ныл зуб, и от этой нелепицы заболело еще сильнее, начало отдавать в ухо и затылок.

И только один персонаж – Олеся, «О» – говорила другое. И это было куда неприятнее странного «Трупозуба».

В двухтысячном на выпускном Олеся после поцелуя пьяно шепнула ему на ухо: «А ты-то вообще, Стасяра, ничего». Но сейчас ее буквенная инкарнация зацикленно сообщала: «Во рту твоем гнильно. Скоро трапеза».