Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 92 – Людмила Вовченко

Клер кивнула без вопросов. Она давно привыкла, что важные решения Маргарита принимает лично — не из недоверия, а из понимания ответственности.

После завтрака Маргарита села за стол в малой гостиной. Не за парадный — за рабочий. Разложила бумаги: заметки о гостях, пометки о разговорах, короткие характеристики, сделанные на полях. Кто задавал вопросы по делу. Кто смотрел на животных, а кто — только на дом. Кто говорил громко, а кто — внимательно.

Это был не светский дневник. Это была карта.

Она уже видела, с кем стоит иметь дело, а кого лучше держать на расстоянии вежливой холодности. Социум был принят — но не впущен без фильтра.

Во второй половине дня к ней заглянул священник. Не с проповедью — с новостями.

— В деревне уже говорят, — заметил он с лёгкой усмешкой. — Что у вас теперь «дом, где умеют договариваться».

— Пусть говорят, — ответила Маргарита. — Лишь бы не придумывали.

— Придумают, — философски заметил он. — Но это уже не от вас зависит.

— Зато от меня зависит, кто услышит правду, — спокойно ответила она.

Он кивнул, принимая этот ответ как должное.

Под вечер Маргарита позволила себе немного тишины. Села в саду, с чашкой чая, и впервые за долгое время не думала сразу о следующем шаге. Не потому что планов не было — потому что они уже сложились в голове и не требовали немедленного вмешательства.

Мысли о Лоране возникли сами собой, но не мешали. Он не вторгался в пространство, не требовал внимания. Он просто был возможностью, которую она могла рассмотреть, когда сочтёт нужным.

Это устраивало её куда больше, чем давление или красивые слова.

Когда солнце скрылось за деревьями, Маргарита поднялась. Дом снова зажёг огни — ровно, без суеты. Впереди был аукцион. Потом — новые договорённости. Потом — город, театр, деловые разговоры, которые будут уже не про вход, а про влияние.

Но сегодня — сегодня она позволила себе просто зафиксировать результат.

Дом её приняли.

Правила — услышали.

Её — увидели.

А дальше… дальше она будет выбирать сама.

Вечер опустился на поместье мягко, почти неслышно, как тонкая шаль на плечи. День был долгим, насыщенным,и тело помнило каждое движение, каждое слово, каждую улыбку, брошенную между делом. Воздух в доме уже остыл, в коридорах пахло лавандой и свежевымытым деревом, а из открытого окна тянуло садом — землёй, травой, влажной листвой.

Она стояла у стола, перебирая бумаги скорее по привычке, чем по необходимости. Мысли всё равно ускользали, возвращаясь к одному и тому же — к ощущению чужого присутствия, которое стало слишком привычным, чтобы его игнорировать, и слишком важным, чтобы делать вид, будто его нет.

Он вошёл тихо. Она не обернулась сразу — узнала по шагам, по паузе у порога, по тому, как изменилось само пространство комнаты. Так бывает, когда рядом человек, чьё присутствие ощущаешь кожей.

— Ты устала, — сказал он негромко. Не вопрос, а констатация.

— Немного, — ответила она честно и только тогда повернулась.

Он был без плаща, в простой тёмной куртке, волосы ещё хранили прохладу вечера. Слишком близко. Или это ей так казалось. Она поймала себя на том, что смотрит на его руки — сильные, спокойные, уверенные. Эти руки уже не раз помогали, держали, подхватывали — без лишних слов, без претензий.

— День был… насыщенный, — добавила она, словно оправдываясь. — Но хороший.