Книга Сахар и снежинки, страница 20 – Кристин Каст

Я трахаю ее пальцами глубже, загибаю их как надо, и она взрывается. Оргазм обрушивается на нее, словно чертов товарный поезд. Она выкрикивает мое имя, а ее киска сжимается вокруг пальцев так туго, что я почти кончаю в джинсы. Но я не останавливаюсь. Я пожираю каждую каплю сладкого, разрушительного блаженства, что капает с нее, языком помогая провести через оргазм.

Я медленно поднимаюсь и вытираю тыльной стороной руки липкую смесь ее сладости с подбородка, а ее грудь тяжело вздымается, тело лоснится потом и покрыто мучными и сахарными отпечатками рук, которые отмечают ее как мою.

— Так чертовски вкусно, — бормочу я и накрываю ладонью свой член через джинсы. — Но я все еще голоден.

ГЛАВА 7

Эмми

Я не могу дышать. Не могу думать. Скользкие от слюны, сахара и той части моей души, которую он только что поглотил бедра дрожат.

Рот Уэста поблескивает. Борода влажная. Его глаза сияют таким серебром, что он, кажется, уже наполовину превратился. Он медленно и порочно облизывает губы, словно снова ощущает мой вкус, по одной лишь памяти.

— Это… — я задыхаюсь, голос все еще дрожит, бедра дергаются, — это я имела в виду, когда говорила, что хочу сахарной бомбы.

Он рычит.

Звук пронзает меня, как молния, прямо до мокрого беспорядка между ног. Мое тело реагирует, сжимаясь, желая большего.

Его руки оказываются на мне прежде, чем я успеваю моргнуть. Одна запутывается в моих волосах, другая поддерживает под бедром, подтаскивая меня оттуда, куда я отодвинулась, извиваясь, снова к самому краю. Моя задница прямо на грани, широко раскрытые для него ноги болтаются. Он поднимает мой подбородок пальцами, липкими от сахара, все еще прилипшего к коже, наклоняя лицо так, что я смотрю прямо в его расплавленные серебряные глаза.

Звук расстегивающейся молнии на его штанах заставляет меня вздрогнуть. Затем я чувствую, как толстая, горячая головка его члена скользит вдоль складок, раздвигая меня с таким давлением, от которого поджимаются пальцы ног.

— Блядь, — шепчу я, выгибая спину. Облизываю его губы, стону, когда ощущаю этот привкус сахара и соли.

Челюсть Уэста напрягается. Он резко выдыхает через нос, будто едва сдерживается.

— Чего ждешь, старик?

Он входит в меня сводящим с ума движением, погружая член до упора.

Я вскрикиваю, ногти впиваются в его плечи, ноги обвиваются вокруг его бедер. Он толстый, твердый и растягивает меня так широко, что мне больно самым лучшим, черт возьми, образом.

Когда он входит в меня, рядом с нами опрокидывается мешок с сахаром, осыпая его костяшки и мой живот свежим слоем блеска. Его рука снова находит мою грудь. Мука и сахар растворяются с потом, пока он играет с моим соском большим пальцем, затем наклоняется и засасывает его в рот. Скольжение его языка и грубое царапанье бороды на моей чувствительной коже заставляют мышцы трепетать вокруг него.

— Моя, — рычит он, входя в меня так сильно, что стойка стонет под нами.

Я царапаю его плечи, бедра толкаются навстречу каждому толчку, отчаянножелая почувствовать все это, удержать его глубоко, удержать еговнутри.

— Да, — кричу я так громко, что стон эхом отражается от стен дома, одурманенно, полно и почти дико. — Только твоя.

Его рука скользит между нами, пальцы проводят по беспорядку из сахара и влаги на моем клиторе. Он растирает его кругами, наслаждение внутри нарастает, сжимается, достигает пика, пока не прорывается. Мое тело сводит, и в глазах мелькают искры, а киска сжимается вокруг него, как тиски.