Книга Парижский след, страница 67 – Иван Любенко

Клим лишь пожал плечами, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Кто знает, инспектор. Может, он надеялся успеть добежать? Или механизм дал осечку? Главное, что взрыва не случилось.

В этот момент появился премьер-министр Дюпюи в сопровождении охраны и русского посла.

— Что здесь происходит? Мне доложили о стрельбе! — строго сказал премьер.

— Покушение, ваше превосходительство! — вытянулся Бертран, выпятив грудь. — Анархист пытался выстрелить в вас, а его сообщники заложили бомбу. Но благодаря бдительности полиции и помощи вот этого господина… — он указал на Клима, — злодей обезврежен.

Дюпюи подошёл к Ардашеву и пожал ему руку.

— Кто вы, месье? Я видел ваш прыжок. Это было великолепно!

— Клим Ардашев, — поклонился тот. — Репортёр газеты «Новое время».

Барон Моренгейм, стоявший за спиной премьера, хитро улыбнулся в усы и едва заметно подмигнул Климу.

— Русский журналист? — восхитился Дюпюи. — Какая отвага! Франция умеет быть благодарной своим друзьям.

Тут же набежали настоящие газетчики. Бертран, расправив плечи, принялся раздавать интервью. В его рассказе роль Ардашева сводилась к помощи, зато прозорливость самого инспектора, «предусмотревшего все варианты», расцветала пышным цветом. Обнаружение бомбы он и вовсе приписал своим агентам.

Однако Клим услышал, как, отходя к экипажу, Шарль Дюпюи негромко велел секретарю:

— Подготовьте бумаги. Я буду ходатайствовать перед президентом о награждении этого русского журналиста орденом Почётного легиона. Степень кавалера^[67]— это меньшее, что мы можем сделать за спасение жизни главы правительства.

Толпа расходилась. Праздник продолжался, машины мчались к Руану, а история уже писалась в блокнотах журналистов.

Ардашев отошёл в сторону, где в траве валялось его канотье. Бедная соломенная шляпа пала жертвой борьбы: тулья, безнадёжно смятая чьим-то сапогом, имела плачевный вид. Клим поднял её, попытался расправить, но плетёнка лишь жалобно хрустнула.

Он усмехнулся, глядя на погибший убор, и пошёл прочь с непокрытой головой, небрежно помахивая тем, что от него осталось.

«Да, — посетовал он мысленно, обращаясь к самому себе. — Придётся всё-таки покупать новое канотье. Пусть мне завтра уезжать в Россию, но ведь ещё лето — не ходить же мне там всё время в цилиндре? А вообще-то, цилиндров с меня на сегодня довольно — хватит и тех, что в моторах, и того, что висел на дереве».

Он остановил пустой фиакр.

— Куда прикажете, месье? — спросил кучер.

— В ближайший магазин шляп, любезный. И побыстрее. У меня ещё много дел.

Утром 23 июля Клим Ардашев проснулся знаменитым. Сладостная, но утомительная птица славы, взмахнув крылом над Парижем, разнесла весть о его подвиге далеко за пределы Франции, перелетев через Ла-Манш, Атлантику и достигнув даже берегов Невы.

Едва он вышел из спальни, как в дверях столкнулся с мадам Маршан. Хозяйка, обычно сдержанная и строгая, нынче сияла, точно начищенный самовар, и энергично трясла свежим номером «Фигаро».

— Месье Ардашев, взгляните! О вас только и пишут! — воскликнула она, прижимая газету к груди. — Это правда, что вы спасли нашего премьер-министра от верной гибели?

Клим, вставляя серебряные запонки в манжеты сорочки, лишь скромно кивнул:

— Так получилось, мадам. Стечение обстоятельств.