Книга Дело о нескончаемых самоубийствах, страница 87 – Джон Диксон Карр

И вот, когда Алан спускался к завтраку, он увидел в гостиной доктора Фелла.

Доктор Фелл, одетый в старый черный костюм из шерсти альпаки и с галстуком-шнурком, оккупировал диван. С отсутствующим выражением лица он посасывал свою пенковую трубку, окруженный теплым золотистым солнечным светом. Доктор производил впечатление человека, который размышляет о каком-то опасном деле и не совсем уверен в верности своего решения. Складки жилета вздымались и опадали от его медленного и тяжелого сопения. Большая копна седых волос закрывала один глаз.

Алан и Кэтрин ели тосты с маслом и пили кофе. Говорили они мало. Никто из них не понимал, как себя вести. Было похоже на чувство, возникающее, когда не знаешь, вызвали тебя в кабинет директора или нет.

По крайней мере, этот вопрос для них прояснился.

– Доброе утро! – послышался чей-то голос.

Они поспешили в холл.

Алистер Дункан, одетый в почти летний и почти кокетливый коричневый костюм, стоял у распахнутой парадной двери. На нем была мягкая шляпа, в руках он держал портфель. Он потянулся к дверному молотку на уже открытой створке, делая вид, что вот-вот постучит.

– Кажется, тут никого нет, – произнес он. В его голосе, хотя он должен был прозвучать любезно, слышался едва различимый раздраженный подтон.

Алан посмотрел направо. Через открытую дверь гостиной он увидел, как доктор Фелл зашевелился, фыркнул и поднял голову, словно пробуждаясь ото сна. Алан снова глянул на высокую, сутулую фигуру поверенного на фоне мерцающей вдали воды.

– Могу я войти? – вежливо поинтересовался Дункан.

– П-пожалуйста, – заикаясь, ответила Кэтрин.

– Благодарю вас. – Дункан осторожно шагнул в дом и снял шляпу. Он подошел к двери гостиной, заглянул внутрь и издал возглас, который в равной степени мог выражать как удовлетворение, так и раздражение.

– Прошу вас, входите, – прогремел доктор Фелл. – Все вы, если хотите. И прикройте дверь.

В нагретой солнцем душной комнате привычно пахло сыростью, старым деревом и камнем. На каминной полке стояла фотография, все еще задрапированная черным крепом; с нее взирал на них Ангус Кэмпбелл. Солнце подсвечивало темные, плохие мазки на картинах в золоченых рамах и потертости на ковре.

– Милостивый государь, – изрек поверенный, положив шляпу и портфель на столик с Библией. Он произнес эти слова так, словно начинал письмо.

– Садитесь, прошу вас, – пригласил доктор Фелл.

Высокий, с залысинами лоб Дункана прорезала легкая морщинка.

– Я прибыл, – ответил он, – по вашему телефонному звонку. – Он изобразил шутовской поклон. – Но позвольте заметить, сэр, что я очень занятой человек. Я приходил в этот дом по той или иной причине почти каждый день в течение последней недели. И сколь бы ни было серьезно наше дело, поскольку оно уже разрешилось…

– Оно не разрешилось, – заявил доктор Фелл.

– Но…

– Садитесь, все вы, – сказал доктор Фелл.

Сдув пепел с трубки, он откинулся назад, сунул мундштук обратно в рот и затянулся. Пепел осел на его жилете, но доктор Фелл не стал его смахивать. Он долго смотрел на них, и беспокойство Алана постепенно переросло в нечто похожее на ужас.

– Джентльмены и мисс Кэмпбелл, – продолжил доктор Фелл, втянув носом воздух. – Вчера днем, если вы помните, я говорил о шансах один на миллион. Такая вероятность не слишком располагает к тому, чтобы всерьез на нее рассчитывать. И все же в деле Ангуса этот шанс выпал, и я понадеялся, что он выпадет и в случае с делом Форбса. Так оно и вышло.