Книга Проклятие фараона, страница 76 – Барбара Мертц

– Да, точно. А ее фигура… Посмотрите, какая у нее грациозная походка.

Это оказалось непросто, поскольку уже почти стемнело, и от сгущающихся теней мне стало не по себе. Тропа и при свете дня была труднопроходимой, а спускаться в темноте по камням будет совсем небезопасно. К тому же нашим недругам легко спрятаться под покровом сумерек. Оставалось надеяться, что упрямство Эмерсона не повлечет за собой несчастный случай или того хуже. Я сильнее оперлась на руку Милвертона и ускорила шаг. Мы отстали, и Эмерсон, который ушел вперед, казался размытой тенью на фоне зарождающихся звезд.

Милвертон то воспевал достоинства Мэри, то осыпал ее упреками. Стараясь не поддаваться дурным предчувствиям, я попыталась заставить его трезво взглянуть на положение вещей.

– Может, она сомневается в ваших намерениях, мистер Милвертон. Они, надеюсь, приличествуют добропорядочному джентльмену?

– Вы раните меня в самое сердце, миссис Эмерсон! – воскликнул молодой человек. – Мои чувства столь глубоки, столь почтительны…

– Тогда почему бы вам не выразить их предмету вашего поклонения? Вы делали ей предложение?

Милвертон вздохнул.

– Как я могу? Разве мне есть что ей предложить, в моем-то положении…

Внезапно он поперхнулся и осекся на полуслове.

Я охотно поверю, что у меня у самой на секунду перехватило дыхание, когда я поняла значимость этой предательской паузы. Если бы Милвертон таким образом закончил фразу или позволил ей оборваться на горькой нерешительной ноте, я бы решила, что он имеет в виду свое положение в обществе, юность и отсутствие постоянного дохода. Но мои детективные инстинкты – результат природной склонности и весьма изрядного опыта – немедленно подсказали мне истинное значение этого приступа удушья. Благодатный покров темноты и вскружившее голову женское участие усыпили его бдительность – Милвертон чуть не признался!

Обостренный детективный инстинкт беспощадно подавляет добрые чувства. Мне совестно признаться, что мои последующие слова были продиктованы не сочувствием, а тактической хитростью. Я твердо вознамерилась усыпить бдительность Милвертона и выудить из него признание.

– Ваше положение не из легких, – сказала я, – но я уверена, что Мэри не оставит вас, если любит. Так поступила бы любая женщина.

– Правда? И вы?

Не успела я ответить, как он повернулся и схватил меня за плечи.

Должна признаться, что тут мне стало не по себе, и мой детективный пыл слегка поутих. Вокруг царила кромешная тьма, высокая фигура Милвертона нависла надо мной, как привидение: казалось, он утратил человеческий облик. Я чувствовала горячее дыхание, его пальцы больно впивались в кожу. Возможно, я несколько переоценила свои силы.

Я не успела совершить какую-нибудь глупость – позвать на помощь или ударить мистера Милвертона зонтиком, – поскольку в этот момент темноту пронзил серебристый свет. Луна, почти полная, взошла над скалами. Я забыла, что это явление неизбежно: облака в Луксоре редки. В южных краях лунный свет столь чист и прозрачен, что в его лучах можно читать книгу – хотя кому придет в голову обратить свои глаза к стерильной печатной странице, когда перед ним открывается волшебный серебристый пейзаж, испещренный тенями? Лунный свет в древних Фивах! Неудивительно, что эта тема то и дело появляется на страницах литературных шедевров!