Книга Проклятие фараона, страница 77 – Барбара Мертц

Мое слабое перо, движимое умом, более склонным к холодным рассуждениям, нежели к поэзии, хотя и не совсем равнодушным к ее влиянию… Итак, мое слабое перо не смеет соперничать с излияниями более одаренных писателей. Как бы то ни было, свет дал мне возможность рассмотреть лицо мистера Милвертона: будучи в крайнем возбуждении, он приблизился ко мне почти вплотную. К своему великому облегчению, в его приятных чертах я разглядела лишь волнение и беспокойство и ни следа помешательства, которое боялась там увидеть.

Тот же свет позволил Милвертону рассмотреть мое лицо, на котором, должно быть, проступили следы тревоги. Он тут же ослабил хватку.

– Простите меня. Я… я не в себе, миссис Эмерсон, определенно не в себе. В последние несколько недель со мной творится неладное. Я этого больше не вынесу. Я должен все рассказать. Могу я вам признаться? Могу ли довериться?

– Безусловно! – воскликнула я.

Молодой человек глубоко вздохнул и, расправив плечи, выпрямился в полный рост. Он приоткрыл рот…

И в это самое мгновение протяжный вопль эхом прокатился по каменной пустоши. На секунду я решила, что это мистер Милвертон завыл как оборотень. Но он был ошарашен не меньше моего. Я тут же сообразила, что из-за акустических особенностей этой местности звук, источник которого находился на некотором расстоянии, казался удивительно близким. Луна полностью взошла, и, когда я огляделась в поисках источника душераздирающего крика, моим глазам открылась тревожная картина.

Эмерсон бежал, перепрыгивая через валуны и пролетая над расщелинами. За ним клубилось облако серебристой пыли, и нужно сказать, что страшные вопли моего мужа в сочетании с такого рода эктоплазмическим сопровождением могли вселить ужас в любое суеверное сердце.

Он мчался в нашу сторону, но наискосок от тропы. Размахивая зонтиком, я бросилась ему наперерез.

Поскольку я правильно рассчитала точку пересечения наших траекторий, мне удалось его перехватить. Я знала, с кем имею дело, поэтому не стала тратить время – вместо того чтобы тронуть его за плечо или дернуть за рукав, я бросилась на него всем телом, и мы кубарем покатились по земле. Эмерсон, как и ожидалось, оказался повержен.

Когда он перевел дух, залитый лунным светом ландшафт вновь откликнулся эхом на его бурные крики, правда, на этот раз они представляли собой поток отборной брани и почти всецело были направлены в мой адрес. Присев на удобный валун, я ждала, пока Эмерсон угомонится.

– Это уже слишком, – заметил он, приняв сидячее положение. – Мало того что на меня точат зубы все религиозные фанатики и злобные безумцы Луксора, так еще и собственная жена чинит мне препятствия. Я гнался за ним, Амелия, – и почти догнал! Если бы не ты, я бы поймал негодяя.

– Уверяю тебя, что нет, – сказала я. – Его давно след простыл. Он наверняка скрылся за камнями, пока ты выл и метался в разные стороны. Кто это был?

– Думаю, Хабиб, – ответил Эмерсон. – Я мельком видел тюрбан и развевающийся халат. Проклятье, Амелия, я же почти…

– А я почти узнала тайну мистера Милвертона, – сказала я с изрядной досадой. – Он уже готов был сознаться в преступлении. Прошу тебя, научись сдерживать свою юношескую joie de vivre[15], которая побуждает тебя действовать прежде…

– Кто бы говорил! – закричал Эмерсон. – Joie de vivre – слишком мягкое выражение для неисправимой самонадеянности, которая побуждает тебя строить из себя…