Книга Проклятие фараона, страница 95 – Барбара Мертц

– Где мистер Милвертон? – завопила она. – И что вы имели в виду, Рэдклифф, когда упомянули…

– Как видите, Милвертона здесь нет, – ответил Эмерсон. – Вообще-то никакой он не… Его настоящее имя – Артур Баскервиль. Он племянник вашего покойного мужа. Он обещал сегодня же сообщить обо всем властям, но похоже… Вандергельт, осторожно!

Он бросился на подмогу американцу; услышав новости, леди Баскервиль немедленно сползла в обморок самым грациозным образом. Я молча наблюдала, как мужчины тянут обмякшее тело в разные стороны. Наконец, Вандергельт взял верх и прижал леди к груди.

– Клянусь всем святым, профессор, могли бы и поделикатнее, – воскликнул он. – Это правда – то, что вы сказали о Милвертоне… то есть Баскервиле… в общем, об этом человеке?

– Конечно, – с важным видом ответил Эмерсон.

– Да уж, день сегодня полон сюрпризов. Я отнесу бедняжку в ее комнату. А потом предлагаю устроить небольшой военный совет и решить, что делать дальше.

– Я знаю, что делать дальше, – сказал Эмерсон, – и сам все устрою.

С мрачным и величественным видом он широкими шагами направился к двери. Вандергельт ушел со своей ношей. Я задержалась, чтобы осмотреть комнату, надеясь найти доселе не замеченную улику. Хотя трусливое бегство Артура и подтвердило мои подозрения относительно его вины, я не испытывала торжества, одно лишь расстройство и досаду.

И все же – зачем ему было бежать? Утром он, казалось, пребывал в веселом и беззаботном настроении. Что могло случиться, что заставило его пуститься в бегство?

Я никогда не утверждала, что обладаю какими-либо сверхъестественными способностями. Но я по сей день готова поклясться, что в тот момент почувствовала, как холодный ветер коснулся моей окоченевшей от ужаса плоти. Что-то было не так. Меня охватило чувство, что стряслось что-то непоправимое, хотя ни один из моих органов чувств этого не обнаруживал. Я снова внимательно осмотрела комнату. Двери шкафа распахнуты, ширма отброшена. Но оставалось одно место, которое мы не проверили. Я удивилась, что не подумала о нем раньше, потому что всегда заглядываю туда в первую очередь. Встав на колени у кровати, я приподняла край покрывала.

Эмерсон уверяет, будто я выкрикнула его имя. Я этого не помню, но признаюсь, что он тотчас оказался рядом.

– Пибоди, дорогая, что случилось? Ты ранена? – спросил он, переводя дух.

Позже Эмерсон рассказывал, что решил, что меня сбили с ног или я сама упала без чувств.

– Нет-нет, не я – он. Он там, под кроватью.

Я снова подняла край покрывала, который выпустила от потрясения.

– Боже праведный! – воскликнул Эмерсон.

Он схватил безжизненную руку, по которой я узнала юного Артура.

– Нет! – закричала я. – Он жив, но едва дышит. Его нельзя трогать, пока мы не установим характер травмы. Попробуем вдвоем поднять кровать?

В экстренных ситуациях мы с Эмерсоном действуем слаженно. Он подошел к изголовью кровати, я взялась с противоположной стороны, мы осторожно подняли кровать и перевернули ее набок.

Артур Баскервиль лежал на спине. Его ноги были вытянуты и неподвижны, руки плотно прижаты к бокам – эта неестественная поза зловещим образом напоминала ту, которую египтяне придавали своим мумифицированным покойникам. Я подумала, что мой первоначальный диагноз, вероятно, чересчур оптимистичен: если Артур и дышал, тому не было никаких признаков. Повреждений мы тоже не обнаружили.