Книга Абсолютная высота, страница 47 – Александра Полякова

Но яд накапливался. Тело Ани, её нервная система, не были рассчитаны на такие постоянные, пусть и дозированные, перегрузки. Она начала терять вес. Появилась тремор в руках, не связанный с холодом. Ночью её мучили кошмары, которые были не её собственными, а эхом его самых глубоких, подавленных страхов – не только страха полёта или потери, но и страха перед этой любовью, которая пожирала их обоих.

Однажды, глядя на её отражение в тёмном окне – истощённое, с тёмными кругами под глазами, но с невероятно яркими, живыми глазами, – Леон сказал:

– Я убиваю тебя. Медленно. Но верно.

– Ты даёшь мне жить, – возразила она, не оборачиваясь. – До тебя я была призраком, который боялся собственной тени. Теперь я… чувствую. Даже если это чувство – предсмертная агония.

– Это неправильно, Аня. Есть другая жизнь. Без этой боли.

– Для меня – нет, – она повернулась к нему. Её лицо было спокойным. – Моя боль – это часть меня. А ты… ты стал частью этой боли. Самой важной частью. Убрав тебя, я уберу основу. И развалюсь.

Он замолчал, и она почувствовала, как в нём зреет решение. Тяжёлое, как свинец, холодное, как лёд, и абсолютное. Он что-то задумал. Но что именно – она не могла прочесть. Он научился скрывать от неё самое важное. Возводить внутри себя тихую, неприступную крепость, куда не могла проникнуть даже она. Это пугало её больше всего.

Прошло ещё несколько недель. Однажды он пришёл не один. С ним была та самая женщина-администратор. В руках у неё была папка.

– Элис, это Аня Морель, – представил он, и его голос был безупречно деловым, пустым. – Аня, это Элис Шефер. Она отвечает за мои благотворительные фонды, в том числе за тот, что занимается неврологическими исследованиями.

Элис кивнула, её взгляд был профессионально-любезным, но Аня почувствовала под этой любезностью волну острого любопытства и смутной тревоги. Женщина чувствовала, что между её боссом и этой странной, бледной женщиной в просторном свитере есть что-то… нездоровое.

– Господин Брандт учредил именной грант, – сказала Элис, открывая папку. – В клинике при Цюрихском университете. Для исследований зеркально-тактильной синестезии и поиска методов… управления симптомами. Лучшие специалисты мира. Неограниченное финансирование.

В тишине офиса, глядя на огни Цюриха, Леон подумал о родителях – тех, чья смерть сделала его королём льда. "Если бы я летел с вами, может, почувствовал бы что-то," – шептал он иногда, но знал: даже их потеря не пробила панцирь. Он строил империю, чтобы заглушить пустоту, но каждый контракт, каждый крах конкурентов был напоминанием: он монстр, неспособный на тепло. А Аня… она вошла в него, как трещина в броне, разбудив бурю. "Я разрушаю её, как разрушил бы их." Решение зрело, холодное и неизбежное – вернуться в пустоту, чтобы спасти её. "Любовь – это приговор," – подумал он, чувствуя, как лёд смыкается, готовый к жертве.

Аня посмотрела на Леона. Он стоял у окна, спиной к ним, глядя на город. Его поза была непроницаемой. Но Аня чувствовала не его, а свои собственные эмоции: ледяной ужас и жгучую ярость.

– Это что? – тихо спросила она. – Откуп? Плата за ущерб? Или способ избавиться от меня, отправив на лечение?

Леон обернулся. Его лицо было маской, но глаза… в них была та самая бесконечная, бездонная печаль, которую она впервые увидела на леднике.