Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 122 – Йана Бориз

Теперь Анастасия выросла, и следовало приискать ей порядочную партию. Будучи небогатым безземельным дворянином, Кирилл Потапыч совершенно замечательно женился на своей Анне Мартемьянне и для доченьки мечтал о том же – о безоблачном семейном счастье. Тут как нельзя кстати на уездном горизонте появилась премудрая госпожа Аргамакова и весьма прозорливо углядела в земском исправнике верного последователя собственной теории. Она сделала для Шуляпина исключение – не попросила денег за сватовские услуги. Впрочем, так поступали тутошние многие: с важным полицейским чином лучше водить дружбу.

Воскресным вечером аккурат после именин у Митрошиных – куда он не пошел по причине разыгравшейся желчи, хоть и был не единожды зван, – за чашкой отменного травяного чая завершилось обозрение местных прилавков с женихами. Кирилл Потапыч с дорогой гостьей сидели на уютной веранде позади служебного отделения – то ли приватной, то ли все-таки казенной. Практичная Анна Мартемьянна оборудовала сей закуток для отдыха любезного супруга и полезных бесед. От уличной пыли его загораживалисочные плети жимолости, от солнца – тесовый козырек. Посредине стоял стол под камчатой скатертью, вкруг него – плетеные ивовые креслица. Вдоль примыкающей к дому стены расположился еще один садик – в кадках. Его заморская зелень отливала глянцем, мясистые стебли разбухали влагой и отказывались стоять навытяжку без костылей – деревянных подпорок. Только цветы там не росли, им не хватало то ли простора, то ли солнца, то ли скоротечной тропической влюбленности. Зимами госпожа исправница пестовала свои прельстительные растения в доме, а вместе с теплом отправляла на веранду подышать и пожить по-настоящему.

Леокадия Севастьянна нарядилась в земскую управу побогаче, нежели к ваятелю. Невзирая на зной, она надела жакет с высоким стоячим воротником, под которым до самого подбородка шелковился голубенький платочек. Одежду украшало серебряное шитье с перламутровыми каплями – по-королевски. Юбка на ней ширилась несколько больше положенного, зато была чудо как хороша матовой синевой. Шляпка тоже синела, а крохотная вуалька на ней серебрилась. В целом Аргамакова походила самое меньшее на княгиню, и от ее великолепия Кирилл Потапыч несколько растерялся, засмущался собственной скромности и был готов согласиться на любое предложение.

– Непросто, надо сказать, отнюдь непросто сыскать в наших краях достойного жениха, – сетовала она, поднося к губам витой подстаканник. – Впрочем, и иные места ими не изобилуют. Однако для вашего превосходительства нашелся отменный экземпляр. Необычный, что уж говорить, вы небось ждали не такого, но со своей стороны настоятельно рекомендую к нему присмотреться. Дело мое непростое в том и кроется, чтобы приискать барышне счастья, а не громкого титула или мнимого богатства. А счастье-то оно как раз в единообразии супругов.

Шуляпин исходил любопытством и таял, как кремовый десерт на солнце. Предостережения наученной свахи показались ему плохим предисловием.

– Говорите уж, сударыня моя, не томите, – пролепетал он, представляя себе старого, или лысого, или плюгавого жениха.

– Не торопите же! Все так: сначала торопятся, потом сами же негодуют. Я же подхожу к делу с основательностью и предрекаю не славу и не золото, а глубокое человеческое удовлетворение от правильно прожитой будущности.