Книга Размножение, страница 103 – Тим Каррэн

Руки и ноги дрожали, сердце отчаянно билось, в глазах помутилось… и в следующее мгновение Уоррен опустился на колени, и его вырвало.

Он почувствовал на себе чьи-то руки, его спросили, в порядке ли он.

Уоррен не мог ответить.

Он вообще ничего не мог сделать.

Органы чувств отключились, мозг тоже, и в Уоррене сохранилась только одна ясная мысль, одно навязчивое знание: возврата нет. Если увидишь нечто подобное, осознаешь, что это такое, – обратной дороги не будет.

Таков был эффект от созерцания этой твари.

И что еще хуже, от взгляда твари на него самого.

Драйдена интересовала их реакция.

Она была не только мгновенной, но и очень сильной и проявлялась в физических действиях. Когда они обнаружили образец в узкой трещине в тылу пещеры, его собственной реакцией было любопытство, смешанное со страхом и благоговением. Стоун ахнул и с трудом дышал. А Кеннегер по причинам, известным только ему, начал смеяться холодным кашляющим смехом.

Такой была их первая реакция.

Прошло несколько дней с тех пор, как они вырубили образец одним большим ледяным кубом и вытащили его из трещины. Что было бы почти невозможно, если бы пол пещеры не состоял из гладкого, скользкого льда. Но вот он здесь. Постепенно к нему привыкаешь. Не очень приятное ощущение, но привыкаешь – как к злокачественной опухоли внутри, которая не намерена покидать тебя… по эту сторону от могилы.

Лейтенант-коммандер Бимен молчал, пока у Уоррена был приступ. Он даже не подошел к нему. После того как с образца стянули брезент, он стоял, глядя на Уоррена, похлопывая ледорубом по ноге, стоял почти неподвижно. Стоун увел Уоррена в «полярное убежище», чтобы тот согрелся, Драйден остался вместе с Бименом и Кеннегером.

Если Драйдена заинтриговала реакция людей сверху, то Кеннегер просто забавлялся. В гидрологе всегда было что-то холодное, почти жестокое, но сейчас это стало гораздо заметней. Особенно после того, как он посмотрел на эту тварь. Когда Уоррена вырвало, он улыбнулся. Он действительно улыбнулся.

Бимен только покачал головой.

– Значит, это оно? – сказал он так, словно эта тварь не оказала на него такое подавляющее воздействие. – Это и есть та большая плохая бука, которую все внизу боятся?

– Более или менее, – ответил Драйден.

Бимен сплюнул на лед, потом сплюнул снова, как будто его рот быстро переполнялся слюной: так бывает перед тем, как вырвет.

– Ну… ну… уродливая хреновина. Это уж точно.

Кеннегер продолжал улыбаться.

– Да ладно, коммандер. Красота в глазах смотрящего и все такое. Я уверен, что это существо вас тоже не сочло бы привлекательным. Как и паук. А вот им самим собственная наружность может казаться захватывающей.

– Захватывающей? – повторил Бимен, выпуская облако белого пара. – Только чертов ученый мог додуматься до такого.

Драйден приподнял брови.

Он к этому времени хорошо знал Бимена. Деловой, исполнительный, добросовестный и почти раболепный по отношению к высшей мантре флота США… но всегда держит свое мнение при себе, как послушное колесико машины, а когда говорит, это всегда совпадает с политикой флота. Всегда следит за своими словами и поступками, ведь его будущее во флоте зависит от поведения и способности держать рот на замке.

Но, очевидно, сейчас это изменилось.

В глазах Бимена появилось что-то такое, чего не было раньше, какая-то напряженность и, может, нетерпимость к тому, что они вырубили изо льда, а возможно, вообще ко всей науке.