Книга Размножение, страница 104 – Тим Каррэн

Хотя зимний проект Драйдена в пещере «Император» был согласован с ННФ, осуществлялся он при поддержке флота. Поэтому здесь был Бимен. Чтобы флот присутствовал при всем происходящем. Драйден не хотел подпускать военных к своему проекту, но начальство настояло.

Думая об этом, он мысленно усмехнулся.

Игра. Вот что это такое. Когда была обнаружена пещера, Драйдену предложили ее обследовать. Он выбирал, кого хотел. Получал любые материалы и ресурсы. И все это ради гляциологического исследования, которое вполне могло подождать до весны. Зимние проекты – с учетом холода, непогоды и изоляции – очень рискованны, но ННФ настаивал, что исследование должно начаться немедленно. Драйден не был глупцом. С включением в дело флота, с рассказами, которые после «Харькова» разошлись по всей Америке, он мог сложить два и два.

Все это из-за того, что они нашли в трещине.

И всегда было с этим связано.

Стоя рядом с Бименом и Кеннегером, Драйден осмотрел гигантскую пещеру. Она была поистине просторна. Туда вполне мог поместиться городской квартал, и еще осталось бы много места. Стены были сложены из глянцевого голубовато-зеленого льда, который выстраивался огромными колоннами, сверкающими хребтами и блестящими башнями. Было много трещин и туннелей, уходящих в глубину ледника или соединенных с другими бездонными трещинами. Куда ни посмотришь, повсюду росли разветвляющиеся древовидные кристаллы, поражающие изобилием и сложностью, потолок возвышался, как купол, и с него свисали тысячи сосулек. Лед отражал искусственный свет, создавая сияющее голубое поле.

Как гляциолог, Драйден знал, что ледяные пещеры созданы движением ледников, сезонными периодами таяния и замерзания. В целом они были неустойчивы; иногда пещеры, существовавшие годами, запечатывались ледниками, а затем открывались новые. Так происходило постоянно.

Это он знал как ученый.

Но как человек, он не мог избавиться от ощущения, что пещера – это могила.

Кеннегер и Бимен по-прежнему смотрели на образец, каждый по-своему. На лице Кеннегера играла кривая улыбка, такая же дружелюбная, как удар ножом. Губы Бимена подрагивали, иногда отрываясь от зубов. Глаза у него были огромные, темные и блестящие. Они не моргали.

В голубом свете лицо у него было бледное, как у трупа.

– Кто-то… кто-то должен взять эту тварь и сбросить в самое глубокое ущелье. Понимаете? Нам лучше не видеть ее, не смотреть на нее, не… знать о ней, и чтобы она не знала о нас.

Драйден ждал какого-нибудь неподходящего ответа Кеннегера, но тот ничего не сказал.

Они стояли втроем, лица были освещены зеленоватым сиянием, дыхание вырывалось белым паром, а тварь смотрела на них из ледяного блока, ледник трещал и скрипел, куски льда падали со стен и потолка.

Драйден избегал смотреть на существо во льду, но теперь взглянул. Как будто у него не было выбора.

Посмотри на него. Это не безобидная окаменелость или диковинный реликт, опасность которого устранена смертью и прошедшими веками. В нем что-то живое, оно словно спит и ждет пробуждения. Это адски ненаучно. Но ты это знаешь. Ты это чувствуешь. В этой твари есть жизненная сила, жизнеспособность, тревожная осознанность. Всякий, кто на нее посмотрит, чувствует это. Эта тварь жутким образом воздействует на разум человека, потому что это злое существо из злой расы.