Книга Размножение, страница 40 – Тим Каррэн

Дрожь продолжалась.

Голос за кадром молчал.

Койл почувствовал это за несколько секунд до того, как оно произошло.

На расстоянии в четыреста миллионов миль он буквально почувствовалэто. В шестидесяти или семидесяти футах от зонда поверхность пошла трещинами и разверзлась, словно ее ударили изнутри, огромными пластами раздвигая лед. Что бы это ни было, оно поднималось, гигантская черная структура, какие-то валы и сдвиги, вертикальные выступы, похожие на трубы.

– Боже мой! – сказал кто-то. – Проклятье!

Все почувствовали одно и то же. Потому что то, что высунулось из-под первобытной поверхности и теперь возвышалось над зондом, было точным подобием того, что вытаяло в долине Бикон, – серией соединенных мегалитов. Точная копия. Валы и перекладины, колонны и трубы. Масса поднималась, с нее текла вода, отпадали куски льда; это была древняя инопланетная машина, черная, изъеденная, подобная скелету, и ее выступы тянулись к небу.

«Боже, – подумал Койл, – как паук с миллионом лап, выбравшийся из яйца».

Молчание нарушил Лок.

Он был вне себя: подтверждались его самые бредовые теории и гипотезы. Конечно, это была не летающая тарелка и не кучка маленьких серых существ, которые говорят: «Отведите нас к вашему вождю». Но, с другой стороны, структура поднялась спустя несколько секунд после посадки зонда, и не случайно, а по замыслу.Это было не природное явление. Это было нечто заранее подготовленное.

Может, не живое в буквальном смысле.

Но разумное, сознающее, готовое к контакту.

Лок подбежал к экрану, крича и улюлюкая, дико жестикулируя и говоря так быстро, что вначале никто не понимал ни слова из того, что он говорил.

– Видели? Вы это видели? Оно все это время ждало нас! Оно хочет вступить с нами в контакт! Тот, кто это построил, оставил визитную карточку в долине Бикон, а теперь вот оно, настоящее! Оно видит нас! Оно знает, что мы здесь!

И тут изображение исчезло.

И не появилось снова.

Лок застыл, словно кто-то его отключил.

Он покачнулся в одну сторону, в другую. Казалось, он вот-вот упадет. Но не упал. Начал подпрыгивать, орать, опрокидывая столы и ударяясь о стену.

– У НИХ НЕТ ПРАВА! – кричал Лок. – У НИХ НЕТ ПРАВА ПОДВЕРГАТЬ ИЗОБРАЖЕНИЕ ЦЕНЗУРЕ! ОНО ПРИНАДЛЕЖИТ НАМ ВСЕМ! КАЖДОМУ ИЗ НАС!

Особый Эд, Хоппер и доктор Флэгг схватили его, он бился в истерике, вырывался, вопил, что ублюдки из НАСА и ННФ скрывали от него все это. Втроем они с трудом вывели Лока, и после этого никто долго не произносил ни слова.

Все потрясенно сидели молча.

Потом кто-то – может, Зут – начал издавать глубокий горловой звук, который мог стать смехом или слезами, но предпочел первое. Это был хриплый, скрипучий смех, и вскоре к нему присоединилась половина присутствующих. Но в этом смехе не было веселья. То была запоздалая реакция на откровение и страх, на растерянность и нелепость – резкий, лающий смех. Такой смех иногда неожиданно возникает на похоронах. Этакий защитный психологический механизм.

Койл в этом не участвовал.

Этот смех его почти пугал. Это был звук надвигающейся деменции, безумия, беспрецедентного нервного срыва. Койл лишь зажмурился и стал молиться, чтобы этот звук прекратился.

И наконец он прекратился.

Все замолчали и теперь просто смотрели друг на друга, на пол и стены, на глупые изображения пришельцев, развешанные повсюду. Но в основном – на фотографии мегалитов из долины Бикон. Кто-то попробовал что-то сказать, но большинство даже не пыталось. Потом все один за другим вышли.