Книга Все началось с измены, страница 37 – Рина Рофи

— Демид, — тихо, но так, что в воздухе щёлкнул выключатель, произнёс Маркус.

— Ну, па-а-ап! — заныл мальчик, но отец даже не повысил голоса.

— Не сейчас.

Эти два слова, произнесённые с непреклонной мягкостью, заставили Демида замолчать.

— Мария Сергеевна, вы только не грустите! — вдруг выпалил Демид, поворачиваясь ко мне всем телом.

— Я не грущу, — соврала я, глядя в окно на мелькающие огни.

— У вас глаза грустные, — безжалостно констатировал он детской проницательностью.

Я вздохнула, заставляя себя обернуться к нему.

— Завтра уже всё будет хорошо…

— Обещаете? — его глаза загорелись надеждой.

— Обещаю.

Он улыбнулся, и эта улыбка была лучшим лекарством. Потом его лицо снова стало серьёзным.

— Когда я буду совсем большим, я тоже так буду драться. Буду защищать. Как папа.

От этих слов у меня снова сжалось сердце. Не от страха, а от чего-то щемящего. Этот ребёнок усвоил урок: сила — для защиты.

— Ты будешь умным и сильным, — тихо сказала я. — И, надеюсь, тебе не придётся драться. Лучше всего защищают слова и ум.

Маркус всё это время молчал. Он не проронил ни слова одобрения, не сделал замечания. Он просто был там, массивная, тихая скала в центре бушующего моря моих эмоций. Его молчание было красноречивее любых слов.

— Мария Сергеевна, вы так далеко от нас живёте, — нарушил тишину Демид, выглядывая в окно на знакомые ему только по навигатору спальные районы. — Не погулять…

В его голосе звучала не констатация, а сожаление. Как будто моя далёкая, простая жизнь была для него какой-то экзотической, недоступной страной.

— Да, Демид, — ответила я. — Это другой район.

Машина плавно остановилась у моего подъезда. Георгий вышел, чтобы открыть мне дверь.

— В среду, в пять, мисс Мария, — тихо напомнил он, но в его взгляде сейчас читалось нечто большее, чем просто служебная вежливость. Было уважение. Или, может, просто констатация того, что сегодняшний день окончательно вписал меня в их историю.

— Спасибо, — прошептала я и, не глядя на Маркуса и Демида, вышла.

Я не оборачивалась, пока машина не скрылась за поворотом. Потом поднялась к себе, в тишину и пустоту, и наконец позволила себе расплакаться. От стыда, от гнева, от унижения. И от странной,непонятной благодарности к тому, кто сегодня встал на мою защиту, пусть и таким варварским, но действенным способом. Завтра, как я и обещала Демиду, должно было быть лучше. Но сегодня… сегодня мне нужно было просто пережить эту ночь.

Телефон, лежавший на столе, снова взорвался вибрацией. Не звонки — он, видимо, уже боялся услышать чей-то голос кроме моего. Но сообщения… Сообщения лились потоком, ядовитые, грязные, полные бессильной злобы. Каждое уведомление заставляло меня вздрагивать, как от удара током.

Я взяла телефон дрожащими руками. Последнее сообщение светилось на экране, будто выжженное кислотой:

«Сама-то хороша! Нашла кого побогаче! На машине! Продажная шлюха!»

Слова «продажная шлюха» снова, как в парке, ударили по воздуху. Но теперь не было рядом Маркуса, который мог бы нанести ответный удар. Была только я. И эта тишина. И эти слова, которые он надеялся вогнать мне в самое сердце. Горячая волна стыда и боли сменилась ледяным, кристальным спокойствием. Хватит. Просто хватит.

Я не стала удалять сообщение. Не стала блокировать номер. Я открыла чат и начала печатать. Медленно, чётко, передавая ледяное презрение: