Книга Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа, страница 100 – Евгений Бочковский

– В оправдание этой версии имеется существенный плюс. Если Холмса действительно использовали, несомненно то, что оба раза это было одно и то же лицо. Выходит, достаточно вычислить его хотя бы в одном из них.

– Меня интересует, есть ли смысл с тем, чем мы располагаем, проводить допрос? Что скажете насчет Армитеджа?

– Скажу, что он как нельзя вовремя овдовел. Я просто мечтаю взять показания у его жены, но не знаю как.

– Как он вел себя наутро после смерти Ройлотта?

– Мы все еще держимся нашего условия?

– Какого?

– Что это был он и никто другой.

– Да ну вас! Вы же сами практически не сомневаетесь.

– Вышел из номера в шесть часов утра и попросил хозяина отвезти его в Летерхэд. Тот выделил ему коляску и мальчишку кучера. Кстати, Сэйлз попытался было заговорить с ним про ночной крик.

– И что Армитедж?

– Отмахнулся, мол, ему не до этого, срочные дела. Хотя Сэйлз настаивал, что в Сток-Моране неладно.

– Смылся! – сочно заключил суперинтендант. – Думаете, хотел избежать допроса полиции? Чего он опасался при своем алиби?

– Того, что при допросе выяснится то, чего не полагалось знать Холмсу. Что жених его клиентки находился по странному совпадению совсем рядом от него. Как, впрочем, и сама клиентка. Узнай Холмс, что его использовали так бесцеремонно, кто знает, как бы он повел себя с инспектором Смитом. Возможно, дело раскрыли бы еще тогда.

– Ладно. – Суперинтендант вздохнул как-то даже трогательно. – Есть для вас и хорошая новость. Гонорию Уэстфэйл нашли. Она действительно проживает в Хэрроу, в этом ваш Дойл не соврал. Вот ее адрес.

Из дневника доктора Уотсона

9 апреля 1892

После прошлого заседания нас с Холмсом практически одновременно и независимо друг от друга посетила мысль, что следить за ходом процесса полезнее всего издалека. Только так можно охватить всю картину целиком и составить наиболее трезвое и объективное впечатление от происходящего. Особенно утвердился в этой мысли Холмс, которому пришлось иметь дело с мистером Норрисом, который постоянно вертел головой, и с его змеей, которая тоже постоянно вертела головой и вертелась на голове мистера Норриса, и вообще со всеми теми, кто вертелся вокруг с дурацкими советами насчет того, как должен вести себя змеелов. А потому мы снова решили обратить свое внимание на газеты. В конце концов, не зря же миссис Хадсон платит почтальону!

Сегодняшние отчеты прессы были посвящены трем событиям. Первое может оказаться судьбоносным, так как имеет все шансы внести перелом в ход процесса. Мистер Диффендер передал суду письмо, присланное властями Калькутты в ответ на запрос Элен. Тот, о котором она нам говорила в нашу последнюю встречу. Наконец-то все прояснилось. Причем самым обескураживающим для Мартина Ройлотта образом. Оказывается, его дядюшка таки приготовил ему посмертный сюрприз. Персиваль Армитедж получил документальное подтверждение, что его жена вместе с сестрой были удочерены отчимом согласно всем правилам сразу же после бракосочетания с их матерью, а значит, в очереди наследования Ройлотту они стояли куда выше теперь уже малозначимого, если не сказать ничтожного двоюродного племянника. Несмотря на это плачевное для него обстоятельство, несгибаемый мистер Файнд по общему наблюдению старался, что называется, держать свою мину молодцом. Следующий ход был за ним. Рискуя прослыть то ли редчайшей занудой, то ли психом, свихнувшимся на «своем пунктике», и презрев все более возрастающий риск того, что острословы газетчики окончательно переименуют процесс в «Дело о кровати Джулии Стоунер», он вновь поднял порядком надоевшую всем тему. Естественно, для того, чтобы убедить суд, что и в данном случае доктор Ройлотт действовал из наилучших побуждений. С этой целью он представил суду некого доктора Джонсона, психиатра, наблюдавшего Джулию Стоунер по его собственному признанию примерно за год до ее смерти.