Онлайн книга «Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа»
|
И наконец, в-третьих, Файнд добавил, что располагает доказанной информацией, что незадолго до своей смерти доктор Ройлотт получил крупную ссуду для своих научных изысканий. Настолько незадолго, что не успел поместить деньги в банк. Деньги эти он получил… от отца Перси! «То есть деньги находились в доме?» – уточнил репортер. «С большой вероятностью, да. И я сейчас объясню, почему это важно» Обозначив эти три самих по себе убийственных факта, адвокат взялся хитрым и наглым образом плести из них ужасающую сеть. Выходило так, что я, будучи знакомым с обитателями Сток-Морана еще при жизни Джулии, не только прекрасно знал расположение всех помещений в доме, но и поддерживал дружественные отношения с Элен даже после того, как перестал гостить у Ройлотта. Этому утверждению сыграло на руку еще одно свидетельство мистера Сэйлза. Напомню читателю, если он вдруг забыл, что после нашей то ли акции, то ли диверсии с подрывом Сток-Морана Холмс отправил меня разведать, не изменилось ли и без того выгодное для нас отношение Элен к свисту Джулии в еще более выгодную сторону. Какие-нибудь слухи, от которых, как он надеялся, Летерхэд стоял на ушах и вообще жужжал как растревоженный улей. Летерхэд оказался тих и сонлив как тот же улей, только в зимнюю спячку, но именно там я вновь, на сей раз совершенно случайно, повстречал Элен. У нас состоялся совсем короткий разговор, потому что я так и не рискнул спросить у нее напрямик про то, что надеялся узнать о ней же от других, но мы тогда, как выяснилось, все ж таки попались на глаза всевидящему мистеру Сэйлзу, и он умудрился запомнить даже этот мимолетный и ничего не значащий эпизод. Файнд ловко и настойчиво подводил ход своих рассуждений к тому, что якобы, благодаря поддерживаемому и далее знакомству с Элен, я узнал от нее о том, что Ройлотт получил и хранит в собственном кабинете деньги. Элен в представлении Файнда выглядела либо наивной болтушкой, либо хитрой наводчицей, нанявшей нас для грабежа и обеспечившей себе алиби присутствием в «Короне». В любом случае, оно у нее было. Как и у Перси. А у нас, выходит, единственных, нет. Мы сами раструбили на весь свет, что проникли в чужой парк, потоптались по чужой ухоженной лужайке, влезли в чужое окно… На вопрос репортера, почему свидетель выразил намерение исполнить свой свидетельский долг так поздно, Файнд ответил, что мистера Сэйлза долго удерживал страх, и что ему, адвокату стоило неимоверных усилий помочь свидетелю его преодолеть. «Лучше поздно, чем никогда, не так ли?» Репортер без колебаний согласился, что по сравнению с «никогда» будет лучше все, что только может быть, а затем попросил уточнить: страх чего? «Расправы, разумеется, – ответил адвокат, удивляясь легкомыслию представителя почтенного издания, устроившего интервью. – Пока неизвестно, совершили ли мистер Холмс и доктор Уотсон это преступление, воспользовавшись доверчивостью мисс Стоунер, или исполнили ее волю, будучи нанятыми ею. Но уже сейчас ясно, что только они вдвоем находились в доме, не считая жертвы. Теперь вы понимаете, что все их клятвенные заверения, что они покинули „Корону“ после того, как увидели свет в окне, являются наглой ложью, потому что в одиннадцать часов выставить лампу было просто некому! В самом деле, не Ройлотт же рассылал таким способом приглашения гостям навестить его. Заглянуть на огонек, что называется!» |