Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 203 – Евгений Бочковский

Заглянув к нему за заключением Сэйбра, я наблюдаю всё ту же безрадостную картину. Бартнеллу не удается пробудить интерес Смита, и разговор не клеится. Как ни обожает суперинтендант монологи, сейчас он был бы не против, чтобы собеседник не только слушал и проникался впечатлением от бесконечного многообразия версий, последствий и прочего, но чтобы с его стороны последовал хоть какой-нибудь живой отклик, свидетельствующий, что эта конструкция громоздилась не зря. Хотя бы намек, что по поводу одной из этих версий суперинтендант распинался не напрасно. Но здесь явно не тот случай. Вопрошающие тирады, повышая тональность беседы, словно неустойчивые ступени лада, повисают в тишине и, не дождавшись ответного разрешения в тонику и до неприличия затянув цезуру, сменяются новыми. Всякому, кто обладает хоть малейшими признаками музыкального вкуса, долго выносить такие мелодические построения трудно. Однако шеф вполне прозаичен и вдобавок упрямо оптимистичен, поэтому не смущается долбить до бесконечности в одно и то же место, полагая, что только посредством длительной и постоянной нагрузки можно довести до предела прочности психику Смита, создав в ней что-то вроде усталостной трещины. Его проблема в том, что и Смит устроен точно так же – просто и добротно, и алогизм ситуации его нисколько не смущает. Гораздо больше он тревожится по поводу моего появления: взглядом зверя пытается прочесть что-нибудь на моем лице. Не дожидаясь его реакции на очередной вопрос, я возвращаюсь к себе.

– Позвольте, мистер Шолто, для начала поздравить вас с тем, что ваши сокровища наконец-то нашлись в полном объеме. Это, несомненно, счастливая новость для вас.

На эту шпильку Тадеуш реагирует с таким же выражением лица, с каким я ее произношу – неестественно ровнехоньким, без единой нервной помарки. Мы оба как бы не замечаем того, что произошло в действительности. При том, что нервы Шолто в эти дни истрепаны преимущественно мною и Бартнеллом, его ненависть сосредоточилась на иных объектах: сегодня к славному барбосу Тоби добавились Симмондс и Мак-Мурдо.

– Полагаю, поздравления уместны, когда дело полностью раскрыто, – отрывисто замечает он. – Безусловно, ваша эйфория в чем-то простительна, и всё же горько видеть, что ее нисколько не сдерживает то обстоятельство, что убийцы моего брата по-прежнему не пойманы.

– Вы правы. Ложка дегтя…

– Она бы вам не повредила, но вы хотите пить один мед. Взять хотя бы этого вора…

– Именно о нем я и хотел с вами поговорить. Есть ли у вас предположения, мистер Шолто, что это за удивительно осведомленный вор, который знал о местонахождении ценностей на территории вашего имения?

– Какой толк гадать? Ваши люди бездарно упустили его, хотя присутствовали так близко от Пондишери-Лодж. Зачем же они тогда там находились, хотел бы я знать!

– При всем уважении, мистер Шолто, мой вопрос прозвучал первым. – Совсем недавно этой же отговоркой заткнули рот мне самому, но я не смущаюсь заимствовать приемы, доказавшие эффективность.

– Разумеется, это был Джонатан Смолл. Больше некому. Если бы вы его поймали, я бы первым принес вам поздравления по поводу окончания дела.

– Не расстраивайтесь, шансы закончить дело сегодня всё еще достаточно высоки.

– Опять загадочные намеки. Инспектор, хватит уже набивать себе цену. Этот ваш глубокомысленный вид довольно забавен, но я от него устал. Давайте начистоту. Позвольте поинтересоваться: в каком качестве вы меня рассматриваете?