Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 230 – Евгений Бочковский

И так во всем. Я не уверен, что извлек абсолютно все имеющиеся уроки, возможно, о некоторых я даже не догадываюсь, но совершенно ясно, что наша история исчерпала себя в том смысле, что ничего нового я для себя точно не открою. Картина от вглядывания расплывается, смешивается, у меня устали и ослепли не только глаза. Все мои органы чувств ведут себя так, будто я состарился и мне уже взаправду не отличить кровопролития от пролитых слез. Так что на мистера Фодена я посмотрел почти с благодарностью. Вот оно – избавление. Чем бы всё ни закончилось, а только поскорее бы. Если и есть что-то хуже боли, то это привязанность к ней. Что это значит в моем случае, я прекрасно понимаю, но мистер Фоден, оказывается, здесь вовсе не затем, чтобы помочь мне сбросить мои путы. Напротив, его присутствие тесно связано с Мэри, о чем Холмс, избравший в последнее время в обращении с моей чувствительной натурой тактику дозированного приобщения к информации, поведал далеко не сразу.

– Мистер Фоден – талантливый изобретатель, – зашел он настолько издалека, что оставил за скобками в том числе и разъяснение только что заявленной нужды именно в таком человеке.

Плотный коротко постриженный мужчина крепко пожал мою руку и на слова Холмса отреагировал кивком, означающим, что, несомненно, страсть как любит изобретать и придумывать, но не всё что придется. Потому что второй его страстью оказалась вода.

– Покорение водной стихии, – значимо уточнил мистер Фоден. – Большинство моих изобретений посвящено именно этой цели: усмирить Посейдона, подчинить его непокорное царство воле человека, желательно британца.

– Гордость мистера Фодена – его водопотопляемый костюм, – добавил Холмс. – Или поднуходный – как правильнее, мистер Фоден?

– Водолазный, – поправил мистер Фоден и снова кивнул.

– Странно, – хмыкнул Холмс. – Лазят по горам и норам, а вам вроде приходится ходить по дну, разве не так?

– Прежде чем доберешься до этого самого дна, сначала нужно залезть в воду, иначе никак, – пояснил изобретатель. – И зачастую, когда вода не только омерзительно мокрая, но и скотски холодная, самое трудное – заставить себя вступить в эту гнусную субстанцию. Зато ходить по дну, скажу я вам, сущее удовольствие.

Я слышал о водобоязни, но у мистера Фодена, к моему изумлению, открылось другое качество – водоненависть. Он люто недолюбливал воду, считая ее презренным вором, прячущим от человечества украденную часть суши, причем, судя по его заверениям, значительно превосходящую своими достоинствами то, что осталось нам в пользование. В этом он убедился лично, совершая регулярно подонные, как он выразился, прогулки, в течение которых с наслаждением дефилировал в своем великолепном костюме меж ровных рядов подводных кустов по тропинкам, протоптанным его предшественниками, другими водолазами, вроде мистера Зибе (Август Зибе – англичанин, сконструировавший целый ряд водолазных костюмов еще в первой половине XIX века. – Примеч. ред. газеты «Финчли-ньюс»). Обрисовав в самых радужных красках идиллию прекрасно обустроившихся под толщею воды придонных лужаек, коим недостает разве что лавочек и качелей (с ролью уютных домиков и живописных павильонов прекрасно справлялись многочисленные останки затонувших кораблей), наш гость затем перешел к перечислению своих многочисленных изобретений. Довольно быстро выяснилось, что к нам пожаловал человек, сочетающий дар рассказчика и заразительный азарт естествоиспытателя, увлеченного самым естественным образом своими испытаниями. Неудивительно, что рассказ мистера Фодена о подводных парусниках, чьи подводные паруса раздувал подводный ветер подводных течений, увлек нас до такой степени, что Холмс пару раз выронил трубку изо рта, невольно открывающегося от восторга, а я, такой же завороженный, не остановил его, когда он, не отрывая проницательного взгляда от изобретателя, взялся ворошить угли в камине смычком от скрипки вместо кочерги.