Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 269 – Евгений Бочковский

– Не знаю насчет коленей, но в любом случае, если вы попросите прощения, такое действительно случится впервые, хотя это вовсе не означает, что вы не должны были делать этого прежде. И всё же, что в письме? Могу я на него взглянуть?

– Не зная предыстории, вы мало что поймете. Лучше я расскажу сам. – Разом утратив пружинистую деловитость, Холмс вяло опустился в кресло и жестом предложил мне сделать то же самое. – Я не говорил вам, чтобы не беспокоить понапрасну, поскольку вам предстояло слишком серьезное дело, требующее полного доверия и сосредоточенности. Но, хвала моим учителям – миссис Уиндибенк и Бертрану Кьюсеку, я приобрел необходимую осторожность в обращении с клиентами, поэтому нашего Фодена я тоже решил проверить. Мой запрос был послан пару дней назад, а это ответ на него.

– И что там?

– А то, что этот изобретатель еще тот изобретатель. Весьма изобретательный малый, короче говоря.

– Но вы же сами говорили, что давно слышали о каком-то гении из Пламстеда, – удивился я. – Которого почти никто не помнит в лицо, потому что он вечно копошится на дне своего пруда.

– Всё так. Я даже знал, что его фамилия Фоден. Но на нашу беду нам достался не тот Фоден. Оказывается, мы имели дело с Джеком, его братом.

– Конечно, несколько огорчительно, что великий Фоден не снизошел до личного общения с великим Холмсом, – не удержался я от легкого подтрунивания, заметив, как уязвлен мой самолюбивый друг. – Только так ли уж это важно? Смысл в том, что благодаря этому Джеку у нас есть настоящий водолазный костюм!

– Если бы он предназначался для верховой езды, с точки зрения подводных изысканий смысл был бы почти тот же. И прошу вас, Ватсон, – Холмс поморщился, оглядывая меня откровенно скептически, – снимите с себя эту штуковину. Тошно смотреть, честное слово!

– А как же примерка? – Тот куб, которому Холмс определил в качестве наиболее подходящего места мою голову, и у меня самого вызывал неудобство как исполинскими размерами, из-за которых я при малейшей попытке выпрямить колени тут же громко упирался в потолок, так и тем, что и слышать Холмса, и отвечать ему, во всяком случае здесь, в условиях полного отсутствия воды, было затруднительно из-за многократного эха и гула в ушах. И все-таки мне не хотелось прерывать процесс своей адаптации к подводной жизни на суше. Не только из-за его целесообразности. С каждой минутой приобщения к великому изобретению я ощущал и гордость предназначения, и нарастающую привязанность к предметам оснащения предстоящего мне занятия, такую знакомую обладателям всевозможных хобби, тем более что мой инвентарь хитроумием далеко превосходил и ружье охотника, и удочку рыболова. – Вы рассказывайте, а я пока буду осваиваться…

– Поверьте, чтобы утонуть, вам достаточно будет одних утюгов. Арчибальд Фоден охотно подтвердил бы мои слова, если б вы имели возможность спросить его об этом.

– Это тот гений?

– Он самый. Его страстная увлеченность аквамеханизмами породила у брата обратное, но такое же нездоровое чувство гидроненависти, потому что Джеку пришлось годами, кусая губы, наблюдать, как Арчибальд с размахом, присущим лишь подлинным талантам, фунт за фунтом растрачивал их семейное состояние, пока оно не кануло в воду окончательно.

– Но разве изобретение таких полезных вещей не приносит доход? – удивился я. – Тем более если испытания, как вы говорили, были успешными…