Книга Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело, страница 92 – Евгений Бочковский

– Вы как-то не особенно активны, – упрекнул меня Бартнелл, когда наскок наш выдохся и было решено прерваться.

– Что проку? – пожал я плечами. – Его не запугать и не вразумить, он нас не слышит. По крайней мере сейчас. Какая бы угроза ни нависла над ним сейчас, ему еще требуется время это осознать. Он упрям и страшно разозлен, потому что пока понял только то, что сокровищ ему не видать. А что голова его уже в петле и пора заняться спасением жизни, а не упираться… когда это дойдет до него, тогда и возобновим разговор.

– Может, всё проще? – нахмурился суперинтендант. – И ему просто нечем себя спасать?

– Может, и так. Заметьте, он утверждает, что невиновен ни в чем, но почему-то не требует освобождения ни для себя, ни для своего сына. Он дрался как лев, разодрал зубами запястье полисмену, но не угрожал нам ни судом, ни оглаской в газетах и не пытался написать жалобу. Он сбит с толку и не сообразит, что раз уж взялся играть роль, так играть надо до конца. Невиновен – требуй адвоката и газетчиков, подыми шум. Он же умолк, потому что растерян. Но и у нас всё замечательно лишь на первый взгляд: улики есть, но все косвенные. Ума не приложу, как бы он сумел оказаться в кабинете Шолто. Этому грузному медведю с его массой совершенно точно не взобраться по веревке на крышу. Он, скорее, соучастник, а не убийца. Мы его поймали и не поймали.

– Не поймали?! – присвистнул шеф. – Но у него сокровища!

– И вы слышали, какую ересь он нагородил в качестве объяснения, не моргнув и глазом. Похоже, его совсем не заботит, какое впечатление вызывают его слова.

– Черт бы побрал этого упрямого осла! – в сердцах выругался Бартнелл и вдруг посмотрел на меня по-новому. – Кстати, есть еще кое-что. Забыл вам сказать, пока вы сидели в засаде, из Норвуда пришло сообщение. Скажите-ка, – лицу суперинтенданта не всегда хватало живости отобразить переход к неожиданной теме, но только не в данном случае, так что я успел подобраться, – что за человек этот Эванс?

– Свидетель, с чьей помощью мы вышли на Уоллес. Его откопал Симмондс, но поначалу он воспринимался как ненадежный, поэтому дело ограничилось беседой в местном кабачке.

– Откуда сложилось такое впечатление?

– Эванс давал показания в подпитии и отказывался, чтобы их зафиксировали. Сержанту пришлось учитывать наличие в голове свидетеля некоторого тумана, показавшегося довольно густым. Но в итоге всё, что он рассказал, подтвердила Уоллес, так что мы к нему еще обязательно вернемся.

– Уже нет надобности. Рад вам сообщить, что туман рассеялся и Эванс вспомнил кое-что еще. Сегодня он сам явился в норвудское отделение, так что всё официально.

– И что же помогло его памяти? – спросил я, уязвленный новостью, что деревенщина предпочел Скотленд-Ярду таких же селян, облаченных разве что в полицейскую форму.

– Вы удивитесь, но сказалось упоминание о клиентке Холмса.

– Мисс Морстен? – действительно удивился я.

– Он наткнулся на ее имя в газете. И рассказал нашим младшим коллегам, что за несколько дней до увольнения извлек из почтового ящика и передал хозяину письмо. Он твердо стоит на том, что на конверте было ее имя.

– Мисс Морстен написала Бартоломью Шолто! – Так твердят, заучивая ускользающее из памяти. Но я был настолько ошарашен этой новостью, что мне пришлось произнести ее, чтобы для начала хотя бы поверить в ее реальность.