Книга Горничная. Плата за ошибку, страница 3 – Мари Скай

— Новенькая, — наконец произнес он. Его голос был низким, бархатным, с легкой, соблазнительной хрипотцой. Он обвел языком край бокала, и этот простой жест внезапно показался невероятно непристойным. — Первый день. И уже такой… впечатляющий промах. Свеженькая, необученная… Совершенно беспомощная перед лицом последствий.

Пока он говорил, Артур Вольф не издал ни звука. Он был монолитом холодной, расчетливой ярости и… чего-то еще. Чего-то, что было опаснее простого гнева. Он стоял, отклонившись от каминной полки, и его взгляд был подобен хирургическому скальпелю. Он не просто смотрел на меня — он препарировал. Видел не форму горничной, а женщину под ней. Видел испарину на верхней губе, нервный тик в уголке глаза, как руки в перчатках судорожно сжимают и разжимают край тележки. Видел, как мое дыхание сбивается, грудь вздымается слишком часто и слишком глубоко.

И он начал движение. Не резкое. Нет. Это было медленное, неотвратимое приближение тигра. Его туфли, черные, отполированные до зеркального блеска, бесшумно ступали по ковру. Шаг. Еще шаг. Теперь он был так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло, смешанное с холодком его фирменного одеколона с нотами бергамота и сандала. Край его брючины почти касался моих туфель. Я инстинктивно отпрянула, но наткнулась на твердый борт тележки. Ловушка захлопнулась.

— «Не предупредили», — повторил он мои слова. Его голос был тихим, ровным, но каждый слог вонзался в сознание, как заточенный гвоздь. Он медленно поднял руку. Я зажмурилась, ожидая пощечины, грубого толчка. Но прикосновение, когда оно наконец пришло, было шокирующе иным.

Его пальцы, длинные, с безупречно подстриженными ногтями, коснулись моего лица. Сначала просто кончиками, легчайше, как перо, проведя от виска по линии скулы к подбородку. Кожа под его прикосновением вспыхнула, загорелась. Он почувствовал мою дрожь, и в его ледяных, серо-стальных глазах что-то промелькнуло — не удивление, а скорее… удовлетворение открывателя.

— Это не оправдание, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его губы оказались в сантиметре от моего уха.Его дыхание, теплое и влажное, обожгло кожу. — Это отягчающее обстоятельство. Ты ворвалась в самое сердце частной территории. Прервала не просто диалог. Ты вторглась в момент… концентрации.

Он говорил не о бизнесе. Его тон, интимный и густой, говорил о другом. Его палец теперь лежал на моей шее, прямо под линией челюсти, ощущая бешеный бег пульса. Большой палец скользнул вниз, к яремной впадине, и слегка надавил. От этого простого, почти медицинского жеста по всему моему телу пробежала волна сладкой, парализующей слабости. Ноги стали ватными.

Именно в этот момент Крюгер сдвинулся с места. Он встал с такой же хищной грацией, отставив бокал. Подошел не спереди, а сбоку, со стороны моей незащищенной спины. Я не видела его, но чувствовала — всем телом. Ощущала, как его тень накрывает меня, как его тепло сливается с теплом Вольфа, создавая невыносимую, душную ауру. Его рука легла не на меня, а на тележку, рядом с моим бедром. Металл под его ладонью чуть звякнул. Этот звук был звоном кандалов.

— Так что же нам с тобой делать, новенькая? — голос Крюгера прозвучал прямо у моего другого уха. Он был ближе, чем я думала. Его губы почти касались мочки, когда он говорил. От его дыхания, пахнущего коньяком и мятой, по коже поползли мурашки. — Вызвать ту ледяную суку из администрации? Отдать тебя ей на растерзание? Она сожрет тебя за завтраком, и к обеду твое имя сотрут со всех списков. — Он сделал паузу, давая мне прочувствовать унизительность этого варианта. — Или…