Онлайн книга «Яд изумрудной горгоны»
|
– Все я понял… – поморщился Воробьев. Он чуть притих, заглядывая внутрь себя и желая понять, что все-таки по этому поводу думает и чувствует. И, наконец, поделился вполне искренне: – Авантюра вашей сестры – это и впрямь бессовестный и отвратительный поступок, и, уж простите за прямоту, ее стоило бы как следует выпороть… но, право слово, мне досадно, что я сам не додумался до чего-то подобного. – До чего именно? Завести любовницу? – Да! То есть, не любовницу, а видимость ее присутствия – фикцию! Кошкин глядел хмуро, из-под бровей и так, словно он вещал какую-то несусветную чушь. Самому же Кириллу Андреевичу идея казалась как минимум не лишенной здравого смысла. Иного способа отделаться от жены, которую он уже привык называть бывшей, может и вовсе не быть! – Так вы видели Раису? – помолчав, не удержался он все-таки от вопроса, – И как она? – Скучает по дочери, разумеется. Вы знали, что ваша матушка не допускает ее к Даше? Воробьев растерялся. Он был удивлен этому вопросу – а после и устыдился. За всеми хлопотами, упиваясь собственными несчастьями, он совсем мало в последние недели вспоминал о дочери, а уж о том, как давно видела ее Раиса, не думал вовсе. И даже вообразить не мог, что его матушка станет поступать таким образом. – Не знал, ей-богу… – пробормотал он. – Странно, мне казалось, матушка прекрасно относится к Раисе. По крайней мере, именно она сделала когда-то все, чтобы нас поженить… Воробьев припомнил, что матушка едва ли не перед фактом его поставила: Раиса была дочерью какой-то ее задушевной подруги, а сам он тогда хоть и был не так уж молод и успел защитить диссертацию, в вопросах противоположного пола оставался крайне робок. Да и ослушаться матушки было для него смерти подобно… Помнится, матушка напирала, что у Раисы, мол, прекрасное зрение, а значит, его дети не будут близорукими, как он сам. И что у нее замечательный живой характер – что должно скрасить собственную его некоторую закрытость. Ну а то, что они с Раисой еще до венчания успели поссориться раз десять и так и не нашли ни единой темы для беседы, матушка комментировала, как «милые бранятся – лишь тешатся». Это было романтично, по ее мнению… Что ж, по крайней мере, у Дашеньки и правда отличноезрение. – Я рассчитывал, – признался он Кошкину, – что едва мы с Александрой Васильевной женимся, я заберу Дашеньку к себе. Александра Васильевна так привязалась к моей дочери и была бы прекрасной матерью, я уверен… – У Даши уже есть мать, – заметил Кошкин негромко. – Да-да, разумеется… – и того сильней устыдился Воробьев. – И лгать не стану, Раиса хорошая мать. Я непременно напишу матушке: разлучать их жестоко, в конце концов! Даша и так довольно настрадалась, а уж если дело о разводе дойдет до суда… это будет невыносимо. – И вы в самом деле позволите этой Галине выступать на суде? – спросил Кошкин. – Не хотелось бы, чтоб до этого дошло… Но если это единственный мой шанс покончить с браком – то и выхода иного нет. Раиса возьмет вину на себя: как-никак именно она разрушила нашу семью, да и в любом случае собиралась принимать католичество – а значит, и разрешение от Синода на новый брак ей не нужно. Ну а Александра Васильевна, я уверен, меня бы поняла и поддержала!.. Кошкин же не переставал хмуриться и качать головой: |