Онлайн книга «Саван алой розы»
|
– Ты отказываешься арестовать убийцу? Из-за меня? Ее голос опять дрогнул, но глаза теперь смотрели не со слезами – с ужасом. От которого Кошкин чувствовал себя совершенным чудовищем. Но возразить несмог. Только слабо мотнул головой и шагнул к ней, крепко сгреб в объятия. Она не оттолкнула, слава Богу. – Ты не был таким прежде… – прошептала Светлана будто в забытьи. – Ты когда-то ради правды и справедливости готов был всего лишиться. В ссылку готов был поехать. Выходит, это я тебя сделала таким, какой ты сейчас… – Да нет же… это я один виноват, – слабо возразил Кошкин. Светлана не слушала. – Степа, я ведь и впрямь, как черная вдова – убиваю всех мужчин, которых люблю. Отца, сына, мужа. Теперь вот и ты. Тебя могут снова отправить в ссылку, если все вскроется! – она крепче обняла его плечи и задрожала всем телом. – Не вскроется, – убежденно ответил Кошкин, найдя ее глаза. – Да и не убийца он – я знаю, чувствую! И докажу. А потому не бери в голову все, что я наговорил. Я все улажу, клянусь. А после он поможет расторгнуть твой брак. – Снова ты о браке! – упрекнула Светлана и чуть отстраняясь. – Погляди, что с Володей творится! А что, если в следующий раз он выстрелит и… – Светлана болезненно зажмурилась. Перевела дыхание и снова посмотрела на него ясным умоляющим взглядом: – отчего тебя не устраивает все как есть? Право, не знаю, что будет завтра, но сегодня нам так хорошо вместе… И мнение света меня вовсе не волнует! Скажи, неужто твоя карьера так сильно зависит от женитьбы? Ты ведь… милый, ты и так добился столь многого! Чего тебе еще желать от службы?! – При чем здесь карьера?! Мне давно уж плевать на карьеру – мне ты нужна! Вся! Без Раскатова! Светлана, мне хочется обычной семьи. Быть может, и с детьми – отчего нет? И наши дети, разумеется, должны быть законными! Разговор подобный – о детях – всегда вызывал столь меланхоличные чувства у Светланы, что Кошкин привык никогда его не поднимать. Может, и теперь не стоило… Светлана опять словно обессилила. Слабо мотнула головой: – Я не говорила прежде… мои первые и последние роды были тяжелыми, очень тяжелыми. Я располнела в беременность невероятно, а после, напротив, исхудала так, что чудом выжила… Словом, доктор сказал, что едва ли я смогу когда-то еще… Кошкин не дал договорить, прижал ее к себе еще сильнее. Горячо попытался убедить: – Не беда. Дети это не главное – я тебя люблю, только тебя. К тому же, всегда можно взять ребенка на воспитание. Но Светлана мотнула головой и того упрямей: – Нет. Никогда, Степа.Это будет предательством по отношению к Ванечке, моему мальчику. А кроме того… я просто не смогу. Не вынесу. Я ведь думала об этом прежде, даже пыталась когда-то взять малышку из приюта… я не смогла. Прости меня, милый… Голос ее сбился, Светлана сильнее стиснула его плечи, готовая разрыдаться. Кошкин не позволил. Единственным доступным ему способом утихомирил, привлекая к себе и накрыв ее губы своими. Светлана поддалась охотно, жарко, отчаянно – сама зная, что разговор этот, чтобы он не стал последним, возможно закончить только в постели. Перемежала соленые поцелуи с пылкими признаниями и обещаниями. Обещаниями, что никогда больше не уйдет. Глава 24. Кошкин А наутро все было так, будто давешнего разговора и не случилось. Светлана проснулась раньше и разбудила его лучшим способом, который только могла выдумать. Завтракали они в спальне, презрев все приличия, разговаривали о сущей чепухе и строили планы непременно появиться на Варином спектакле через месяц с небольшим – чего бы это ни стоило! Вместе и рука об руку. |