Книга Саван алой розы, страница 152 – Анастасия Логинова

Кошкин поймал себя, что ни с одной женщиной ему никогда не было так легко и весело, как со Светланой. И ни с одной же так не грызла тупая ноющая боль, проглядывающая исподволь, но постоянно, даже в те моменты, когда он смеялся. С нею сразу и хорошо, и мучительно – в одну и ту же секунду времени. И, право, Кошкин не мог разобраться, какого из этих чувств было больше…

– Степа, милый, только не сердись, прошу… – взгляд Светланы вдруг стал умоляющим. – Ты можешь не застать меня вечером: я пообещала Володе, что сегодня снова навещу его, справлюсь о здоровье. Он переживает безумно! Вчера, как все случилось, посыльного ко мне отправил скорее, чем к доктору. Ему ведь больше и обратиться не к кому – один он.

Ярость в Кошкине вскипела мгновенно!

– Скорее, чем к доктору? Нарочно он, что ли, физиономию себе попортил, чтоб его пожалели?

– Зачем ты так?.. – горько упрекнула Светлана.

– Он ведь манипулирует тобой, на жалость давит! А, впрочем, делай, как знаешь, – стиснув зубы, чтобы больше ничего не сказать, Кошкин встал и принялся одеваться.

Из спальни вышел вскоре и не прощаясь. И даже закрыть за собою дверь с достоинством, как давеча сделал это Воробьев, у него не вышло. Хлопнул от души.

Светлана догнала его в передней. Закутанная в пеньюар, босая, с распущенными по плечам волосами. Красивая настолько, что Кошкин опять, как в первый раз, почувствовал, что не может эта красота достаться ему одному. За какие заслуги? Все это нелепая ошибка – что она нынче с ним. А ошибки имеют свойство рано или поздно разрешаться.

– Ты забыл, милый, – Светлана подала ему трость из дома Соболевых – не зная, разумеется, что это предполагаемое орудие убийства.

Трость он забрал накануне, думая отвезти к другому химику, не к Воробьеву. И кое-что проверить.

Светлана же, отдав трость, не ушла, а задержалась. Обвила его шею руками и поцеловала. И Кошкин оттаял, разумеется. Устыдился собственного поведения.

– Езжай к Раскатову,если считаешь нужным, – куда теплее сказал он. – Но ты ведь вернешься?

– Конечно! – искренне заверила Светлана и улыбнулась. И хоть немного вселила надежду.

* * *

Но после, расставшись, на Фонтанку Кошкин так и не поехал. Отправился по записанному когда-то в блокнот адресу и, сам толком не зная зачем пришел, позвонил в дверь.

Открыло милейшее создание в невинных кудряшках с небесного цвета глазами, глядящими на Кошкина удивленно и снизу вверх. Девчушка была не старше пяти лет – однако дверь открывать научилась. На подмогу, впрочем, сразу прибежала гувернантка:

– Дашенька, детка, ты куда? Ой… – увидела Кошкина и подхватила ребенка на руки. – Вы к Кириллу Андреичу?

– К нему, – признал Кошкин.

– Кирилл Андреич в кабинете, работают… к нам редко кто заходит. Право, Кирилл Андреич не любят, когда его отрывают, но я спрошу. Вы обождите в гостиной. Я сейчас же чаю принесу!

Гувернантка – юная девица – и сама была невероятно хороша: Воробьев жил в настоящем цветнике из прелестных дам, впору позавидовать. Гувернантка убежала спрашивать, а девчушку простодушно оставила с ним. Ребенок так и стоял, несмело глядя на него из-за спинки кресла, а потом – вдруг широко и искренне улыбнулся. Кошкин, помедлив, улыбнулся в ответ. Даже подмигнул, что привело девочку в настоящий восторг – хоть выйти из-за своего укрытия она все равно побоялась.