Книга Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона, страница 56 – Диана Фурсова

Айсвальд взял перчатки и развернул их так, чтобы Марина увидела внутреннюю сторону: на тонкой коже были едва заметные белые следы — сухой порошок. Похоже на соль льда. Похоже и на спорыш.

— Это… — Марина вдохнула. — Ты их надевала ночью?

Рина вздрогнула.

— Я… да… Но я не трогала милорда! Я не смела!

— Ты трогала двери, — сказал Торн, голосом, от которого обычно люди признаются во всём подряд. — И травы. И чашки. И лестницы.

Рина подняла голову, слёзы замёрзли на ресницах.

— Я не толкала! — выпалила она. — Не я! Я… я только… я делала, что велели…

— Кто? — спросил Айсвальд. Очень спокойно.

От этого спокойствия Рину тряхнуло сильнее.

— Они… — она запнулась, взгляд метнулся к Марине и тут же вниз. — Человек в сером… и женщина. Та, что… слушает. Они говорили, что… что я спасаю дом. Что если милорд… если милорд уйдёт, то… всем будет лучше.

— «Лучше» кому? — тихо спросила Марина.

Рина сжалась.

— Мне сказали, что вы… что вы ведьма, — выдавила она. — Что вы привязали милорда меткой. Что вы… ключ. И если убрать вас, дом успокоится.

Марина почувствовала, как метка под рукавом кольнула, будто в подтверждение. Она удержала лицо.

— Кто сказал?

— Лоррен, — выдохнула Рина и тут же закрыла рот ладонью, словно сама себя ударила.

Торн выругался сквозь зубы.

Айсвальд не изменился в лице. Только пальцы на перчатках сжались.

— Продолжай, — сказал он.

Рина всхлипнула.

— Он… дал мне знак. Печать. — Она дрожащими руками полезла в карман, вытащила маленький металлический кружок. На нём — треснувший круг и крыло, действительно не как у Совета и не как у Айсвальда. — Сказал: если приложу к западной двери, она…откликнется. Я… я испугалась. Я не пошла! Я… — голос сорвался. — А потом меня нашли в кладовой связанной. Я клянусь, милорд, я не знаю, кто меня связал!

Марина наклонилась ближе, не касаясь печати руками — только тканью.

— Ты носила её при себе? Всё время?

— Да… — шепнула Рина. — Я боялась выбросить. Они сказали, что если я избавлюсь, меня найдут. Что у них везде… глаза.

Айсвальд медленно взял печать — двумя пальцами, как что-то грязное. На секунду воздух вокруг него стал холоднее.

— Это не знак Совета, — сказал он. — И не мой.

— Тогда чей? — спросила Марина, не отрывая взгляда от металла.

Айсвальд ответил не сразу.

— Пакта, — сказал он наконец. — Старого. Того, что я запечатал.

Торн резко выдохнул.

— Милорд… это значит…

— Это значит, что кто-то лезет внутрь моей крови, — спокойно сказал Айсвальд. И посмотрел на Рину. — Ты ещё что-то делала?

Рина мотнула головой так резко, что прядь выбилась из косы.

— Только… только травы. Мне велели подмешать спорыш в настой для… для вас, — прошептала она. — Но я… я не подмешала! Я не смогла! Я… — она захлебнулась. — Я поставила чашку на кухне. Дальше… кто-то другой. Я не знаю кто! Клянусь!

Марина почувствовала, как холодная ясность складывается в схему: Рина — пешка. Её использовали, чтобы поставить предметы на место. А дальше — «тонкая рука», «серый человек», «наблюдательница», и дом, который шевелится, когда ему выгодно.

— Милорд, — сказала Марина тихо, — если печать пакта у Совета… они могут открыть западное крыло без вас.

Айсвальд поднял взгляд. В нём не было паники. Только решение.

— Поэтому мы едем сегодня, — сказал он.

Торн нахмурился.