Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 37 – Николь Фенникс

— О мире, где печенье пахнет апельсином и кардамоном? — я сделала глоток вина, оттягивая время. Вино было теплым, с нотками спелой сливы и дуба. Идеальный щит. — А что вас интересует? Кулинарные традиции или нечто большее?

Его губы тронула улыбка. Он понимал мою уловку.

— Все, что вы сочтете возможным поведать. Начните с печенья. Это безопасно, не так ли?

— Безопасно, — согласилась я, отламывая еще один кусочек. — В том мире у людей была... страсть к сочетаниям. Они разбирали вкусы на молекулы, пытались понять, почему одно работает с другим. Это была целая наука.

— Наука о вкусе? — Каэлен откинулся в кресле, его поза была расслабленной, но взгляд, пристальный и неумолимый, выдавал охотника. — Интересно. Здесь этим занимаются лишь алхимики, да и то мимоходом. А обычные людиполагаются на традицию. Как вышло, что вы, провинциальная дворянка, прикоснулись к такой науке?

Ловушка захлопнулась. Аккуратно и изящно.

— Случайность, — я пожала плечами, делая вид, что рассматриваю узор на своем бокале. — В библиотеке моего дяди нашлась одна... странная книга. Без начала и конца. В ней были эти рецепты. И схемы, похожие на алхимические, но объяснявшие не превращение веществ, а сочетания вкусов. Я увлеклась. Это было как головоломка.

Я плела паутину из полуправды, и он это знал. Но качество паутины, похоже, его впечатляло.

— Книга, — протянул он, и в его голосе зазвучала забавная нота. — Удобно. И что же случилось с этим сокровищем?

— Сгорела, — ответила я с наигранной легкостью. — Во время того самого «недомогания», что едва не свело меня в могилу. Случайно уронили свечу.

Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по моему лицу, будто выискивая микроскопические трещины в моем спокойствии.

— Какая досадная потеря. И для мира, и лично для меня. Я бы с удовольствием ее изучил.

— Возможно, когда-нибудь я восстановлю по памяти что-то еще, — пообещала я туманно. — Но память — штука коварная. После болезни многое стерлось. Остались лишь обрывки. Ощущения. Знания без контекста.

Я посмотрела на него, позволяя в своем взгляде промелькнуть искренней растерянности, которая отчасти не была наигранной.

— Иногда я сама не понимаю, откуда мне что-то известно. Просто... знаю. Как дышать.

Это была рискованная ставка — сделать вид, что я и сама не в себе уверена. Но она сработала. Жаждущий логики ум Каэлена не мог устоять перед такой загадкой. Его глаза вспыхнули с новой силой.

— Амнезия, перемешанная с гениальными озарениями, — прошептал он, больше себе, чем мне. — Фрагменты чужого знания, встроенные в сознание... Да, это объясняет многое. И делает картину еще сложнее.

Он встал и подошел к окну, глядя на темную улицу.

— Вы — ходячее противоречие, Элинора Лейн. В вас уживаются наивность провинциалки и мудрость, которой нет равных в этом городе. Вы боитесь собственной тени, но бросаете вызов драконам и преступным синдикатам. И теперь вы говорите мне, что ваш разум — это лоскутное одеяло из утраченных книг и забытых воспоминаний.

Он обернулся, и его лицо освещала лишь луна и отблески камина.

— Вы понимаете, что от этогомое любопытство не утихает, а лишь разгорается?

— Я на это и надеялась, — призналась я тихо. — Пока я остаюсь загадкой, я остаюсь в безопасности. В вашей безопасности.